Добро пожаловать в клан!

Тощенькая, конечно, но звонкая вся, штанишки в облипочку, маечка оголяет пупок. Грудки крепкие, норм, глаза озорные под шапкой огненнно-рыжих волос. Из-под шапки этой торчат две огромные клипсины в виде ромбов, по центру — сердечки из стекляшек. Вид независимый, жвачку жует, пузыри надувает. Лет пятнадцать, не больше.

Я ей улыбаюсь, она — мне. Спокойно так, озорно даже. И улыбка, как у сестры Светки. Та, хоть и стерва, а мы с ней хорошо ладили.

— О-о-о, какая красотуля! — Раздалось тут со спины. Десятничек пожаловал.

— Давай к нам, девонька, не обидим. Пиццу будешь? - и я прям услышал, как он на "девоньку" плотоядно облизнулся.

Рыжая глаза закатила, жвачку знай себе жуёт, Васины подкаты игнорирует.

— Это курьер, — решил я немного остудить его пыл, — работает человек.

— Ой, я тя умоляю, Кравцов, да пофиг, хоть пилот. Анатомия у неё, что ль, другая?

Слова-то какие знает, «анатомия». Княжий сын, мать его за ногу.

Деваха и тут, надо отдать ей должное, даже бровью не повела:

— Платить кто будет?

Вася меня оттесняет, к ней ближе придвигается и говорит, разве что слюной не истекая:

— Ну что, красотуля, зайдешь на полчасика, ага, — не спрашивает, утверждает.

Девочка надувает прям в рожу Васе огромный розовый пузырь. Тот с нежным шлепком лопается, облепляя губы девчонки плёнкой. Она смотрит мимо Васи мне в глаза, ловко подбирает с губ жвачку и повторяет:

— Заказ оплачивать кто будет?

— Ты чо резкая такая? — моментально возбухает Вася и хватает девчонку повыше локтя за худую веснушчатую руку.

Девчонка выворачивается и отступает. Клипсы вздрагивают в такт движению. Она уж не улыбается, лицо напряглось, ноздри чуть подрагивают.

— Вась, заплати ей да пошли. Стынет пицца.

Но он надвигается на курьера. Та выхватывает из руки банкноты, быстро говорит:

— Двадцать рублей можете себе оставить, — и выскальзывает за внешнюю дверь. Васян за ней было дёрнулся, но я его за ремень ухватил одной рукой, к себе развернул, и пиццы ему на пузо скинул.

Он растерялся, подхватил коробки кое-как и заорал:

— Ты чо творишь, Кравцов? Совсем охренел, берега попутал?

— Пошли, — говорю, — оставь ребёнка в покое.

Он что-то пробубнил, но пиццы понёс. Свалил их на кровати Лося:

— Угощайтесь, парни! — а сам на выход подался.

И мне б, дураку, сообразить, что девчонку он так просто не отпустит, но что-то я в тот момент малость затупил.