ГРИДЕНЬ: Ратная школа 2

– Не извольте гневаться. Не обучил я его как следует, вот волколаки его и поцарапали.

– Голову мне не морочь! Ты знаешь, о чём я! – пуще прежнего взъярился тысячник. – Скажи Живодар, почему у богатыря твоего под содранной кожей не мясо красное виднеется, а студень какой-то, будто у холодца?!

– Я лишь хотел как лучше… – попытался оправдаться создатель богатыря, но не был услышан.

– Хотел он. Тьфу! – передразнил мужчину тысячник. – Дивлюсь я тебе Живодар. Разве забыл ты про запреты наложенные? Велеситам нельзя разума людского касаться.

Вам рододателям новую жизнь, которая и не жизнь вовсе, создавать. А сварожичам…

– Не забыл! – отчего-то скрипнул зубами Живодар. Последняя фраза настолько задела мужчину, что тот даже перебил высокопоставленного армейца.

От невиданной доселе дерзости тысячник поначалу опешил, но затем всё же продолжил гнуть свою линию:

– Только Род может новую жизнь создавать, так чего ж ты поперёк отца всего сущего лезешь? Али не знаешь, чем это обернуться может? Неужто захотел судьбу Коваля повторить? Или забыл ты про наше тёмное прошлое, а Живодар?

– Прошлое-прошлое! Хватит уже жить этим самым прошлым! – снова показал норов, обычно покладистый, Живодар.

– Богатыри устарели! Вон, один из них и вовсе раньше срока разумом помутился. Сколько там из-за него народу полегло, больше сотни? А вот будь на его месте Троян и не пришлось бы нам тех дружинников хоронить!

– А не тот ли это богатырь, что из-под твоих рук вышел? – подозрительно сощурился тысячник. – Выходит, твоя это оплошность.

И вот месяца не прошло, как ты снова судьбу пытаешь. Под видом нечисти нам нежить подсовываешь.

Со всех сторон согласно загудели. Княжьи люди были единогласны в своём недовольстве.

– Вижу, не будет у нас разговора дельного – жаль. А того богатыря я сам испортил, – и пока притихшие армейцы переварили свалившуюся на них новость, Живодар отдал приказ. – Убей их.

В тот же миг человечья кожа на теле Трояна дала трещину и наружу выпростались десятки щупалец. Княжьи люди даже удивиться не успели…

Через секунду всё было кончено, и деревянный помост окрасился кровью.

– Прости Отец, это всё из-за меня, – проскрипело существо, теперь оно и вовсе не походило на человека.

Остатки кожи слетели с полупрозрачного как желе тела и нутро твари обнажилось.

В студенистом естестве нежити стали проглядывать человеческие органы. Особо выделялись лёгкие и дыхательные пути. Первые то сужались, то расширялись будто бы подражая дыханию.