ГРИДЕНЬ: Ратная школа 2

– Вы чего так близко к границе шастаете?

– Задание у нас, – выдал как на духу Громобой. – Перебежчика выследить.

– Ясно. Стало быть, заодно мы, – десятник наконец опустил винтовку. – Нам тут тоже приказ отдАли. Велели, чтобы мы значиться весь лес прочесали вдоль и поперёк.

– Господин десятник, а чего это вы тут один бродите? – настороженно спросил я. А сам украдкой привёл Дуболом в боевую готовность. Мало ли.

– Гридень, ты чего совсем умом тронулся, десятника допрашивать?! – зарычал на меня Громобой. Да и остальные соратники поглядели неодобрительно.

– Хех, да ты не гневись на него добрый молодец, – встал на мою защиту десятник. – Видно же, молодой ещё вот и струхнул слегка – бывает. Пойдёмте, к своим провожу. Они здесь неподалёку тихарятся. Привал у нас, а я вот по нужде малой отошёл. Ну и, стало быть, пока её справлял шум услыхАл. Вот и решил разведать, а не наш ли это беглец к границе ломится.

– Не серчай за недоверие десятник, – повинился старший дружинник и ещё раз грозно зыркнул на меня.

– Да брось, я же говорю – пустое, – отмахнулся владелец Спиночеса, а после поманил нас за собой. – Айда за мной.

Под предводительством Громобоя мы последовали за пограничником. И вскоре вышли на большую поляну.

Похоже, зря я на десятника напраслину возводил. Даже отсюда с противоположного конца опушки видно, как несколько славийцев копошатся у костра. Их серую форму ни с чем не спутать.

Я с облегчением перевёл дух и задвинул подальше свою паранойю.

– Ну вот и пришли. Милости просим к нашему столу, – произнёс десятник.

А в следующую секунду головы двух старших дружинников слетели с плеч.

Глава 3

Нечто тёплое и липкое коснулось щёки. И не успел я дёрнуться, чтобы стереть чужую кровь с лица, как рядом раздался рёв Громобоя.

– Засада! – завопил старший дружинник.

В ту же секунду десятки молний пронзили нашего провожатого. Будь на месте десятника обычный человек, то он бы мигом сгинул – поджарился бы до хрустящей корочки и был таков. Но к несчастью, перед нами стоял не обычный человек.

Знакомая вонь тут же забила ноздри, только теперь к ней примешивался ещё и противный сладковатый запашок. Так пахла хорошо прожаренная плоть. Похоже, нечто человеческое в десятнике всё-таки было.

Мы с Колышком не сговариваясь вскинули раструбы огнемётов и открыли огонь. Яростное пламя переплелось с десятками молний, и серая полевая форма полыхнула факелом. Обожжённые щупальца затрепетали.