Вождь II: Дорога на запад

Брог чуть ли не подскочил на месте, пытался нащупать что-то правой рукой и уставился на меня большими от удивления и страха глазами.

- Ты белый демон! - С лёгкой нотой испуга сказал орк.

- Белый Демон? – Удивился я. – Так меня ещё пока не называли. Так-то меня зовут Альб.

Брог, впрочем, всё ещё крайне настороженно смотрел на меня. Я отметил, что он подобрал правой рукой камень стараясь сделать это так, чтобы я не заметил этого. Не получилось. Ну, зато впервые за двадцать с лишним лет я увидел более или менее яркую реакцию на мой внешний вид.

- Я друг, - сказал я – Меня Всемир попросил тебя найти.

- Всемир, - после упоминания старосты Брог расслабился, даже выкинул камень. – Стоило догадаться, что рано или поздно он найдёт кого-нибудь, чтобы меня найти.

- Что-то типа того. Разрешишь присоединится?

- Садись, - орк махнул рукой напротив себя. – Всё равно не отвяжешься.

Я прошёл и сел по другую сторону от костра прямо на землю. Хорошо хоть погода была хорошей и земля успела прогреться.

- А ты вроде и не удивлён, что кого-то послали искать тебя, - подметил я.

- Всемир хороший мужик, я бы даже мог назвать его своим другом, - сказал Брог вернувшись к шитью. Этими словами он лишь подтвердил мою недавнюю догадку. – Не мог он меня оставить в беде, пускай и сам не мог отправиться на мои поиски.

- Тогда может не стоило и убегать? Насколько я понял почти все деревенские беспокоились о тебе.

- Чтобы вновь вспылить и кого-то убить? Ни за что!

- Ну допустим вновь ты начал чувствовать жажду крови, от неожиданности не сумел себя полностью контролировать. Теперь всё хорошо, ты знаешь, чего можно от самого себя ожидать. Нужно лишь сохранять осторожность и всё.

- Это была не просто жажда крови, - угрюмо сказал Брог. – Мы, берсерки, умеем направлять свою ярость, использовать себе во благо. Поэтому даже в горячке боя, когда мы используем свой дар, разум не покидает нас и мы знаем кто враг, а кто друг.

Интересно. Наконец-то я побольше узнал о берсерках и их жажде крови. Заодно понял, как именно они определяют, что тот или иной воин уже достиг своего предела.