Игра богинь

Так, а что я имею?

Ничего удивительного нет в том, что Адель яростно и крайне субъективно выступает за Селену, она ведь аристократка и с самого рождения «вкушает» божественные дары «золотой ложкой».

Однако сейчас в разговоре княжна все-таки допустила возможность существования Тейи. Во всяком случае категорически не отрицала присутствия на планете иной божественной сущности.

Даже сама Селена на это не сподобилась. Похоже, самая светлая богиня пытается скрыть от меня намного больше, чем я могу себе представить.

В общем и целом для любого простого обывателя «божественная ситуация» на Луне – предельно ясна. Всё ведь на виду. Жрицы Селены – это Светлые Девы, а адепты Тейи – в черных рясах.

Стало быть, Тейя – олицетворение ЗЛА.

Но, по-моему, это слишком уж очевидные знаки, потому и вопросов много вызывают.

Обозваться и нарядиться ты можешь как угодно, а вот что у тебя внутри – попробуй разберись…

Правда, когда я увидел лик Тейи в поместье Заарр – страху натерпелся до краев. Но там ведь мистическая хрень творилась, и не факт, что то было дело рук моей тетушки…

***

Скрипнула дверь.

– Говори уж как есть, – подбодрил его я.

– Ваше императорское величество, поймали богоотступников, которые… совершили возмутительные непристойности, – кривясь и морщась, он старательно подбирал слова.

– Так-так, и что за непристойности? – нахмурился я.

– Они справляли нужду… – с трудом выдавил из себя Аскольд.

– А мы уже и за ЭТО караем? – усмехнулся я.

– Дело в том, что они помочились на… сначала сорвали имперские флаги… а потом и… – кое-как выговорил Аскольд. – Бойцы собирались казнить их прямо на месте, но вовремя подумали, вдруг вы пожелаете лично…

– Где они? – сухо спросил я.

– В пыточной, – отозвался он.

– Разве в этом дворце есть пыточная? – изогнул я бровь.

– Мы и соорудили… для них… – голос Аскольда дрожал.

Конечно же, не от страха, видно, он всё еще никак не мог успокоиться из-за того, что вынужден сообщить мне такую гнусную новость.

– Веди меня к ним, – скомандовал я.

Гулко меряя шагами лестничные пролеты и пылая негодующим сердцем, я придумывал изощренную и мучительную казнь для «озорников», сумевших придумать столь унизительную насмешку над новой империей в целом и конкретно надо мною.