За открытой дверью

Значит, он говорил правду, этот мальчишка — не простак… Ну что-ж, начнем, — Мэлимор медленно встал со своего кресла, взял посох и направил на пиастру Нины, та продолжала извиваться.

Колдун произнес заклинание, и из граненого камня в посохе сошел голубой свет. Нина завопила, и с ее головы упала пара рун памяти.

— Прости, дитя, — Мэлимор достал из внутреннего кармана мантии белую руну и приложил к своей пиастре. Он даже не сменил выражение лица, словно делал это тысячи раз.

Он мягко коснулся плеча Нины, сказав зажмурить глаза, та послушалась.

Через мгновение Нина ощутила сырой холод, пробирающий до мурашек. Пение птиц за окном сменилось на капли воды, разбивающихся об пол. Мягкое одеяло, на котором она лежала, стало колоть спину, словно солома. Сквозь веки она видела теплый свет, лежа в комнате Мэлимора, но сейчас все темно.

Нина открыла глаза, когда с ее плеча сошла рука мага. Она оказалась в маленьком пространстве из вытесаного камня, словно пещера. Маленький луч света в центре куполообразного потолка пробивался с поверхности, едва освещая комнату без выхода, показывая грубые стены.

— Это твое временное убежище, девочка, — вздохнул Мэлимор, вынимая изо рта Нины тряпичный узелок, что служил кляпом, — можешь кричать, никто не услышит. Еду буду приносить раз в день…

— П-п-по… т-т-т… — Нина склонила голову, жалобно смотря на мага.

— Ох, без руны речи много сказать не сможешь, да и меня не поймешь.

Мага обволокли белые языки пламени, полностью скрыв силуэт от Нины, кусающей веревки. Только она распутала ноги и бросилась к огню, протянув руку, Мэлимор пропал, растворившись в воздухе, и Нина упала в лужу. На ее потрепанные алые волосы покапала вода с потолка. Она подняла голову и, нахмурив брови, со всей силы ударила по воде, крича:

— Пекло! Пекло-пекло-пекло! У этого старика руна призраков, что за проклятие, чтоб ты сдох! Сволочи, проклинаю! Сдалась мне ваша руна речи, — она показала средний палец в пустую стену, — я три года жила на востоке, справляясь без рун.

Нина устало упала на спину, распластав руки и крича диким смехом, пробирающим до мурашек любого, кто услышит.