Быть

А если недостойный ребёнок клана покажется где либо, или продолжит порченную ветвь — это будет позором и пятном на клане. Поэтому всех, кого отбраковали, тихо убивают.

— Почему я об этом не знала?

— Мастера, который бы научил тебя толковать Правду и два уклада, к тебе бы отправили на будущий год. А на его же уроки в старшинном доме ты не ходила, занятая с другими наставниками. Да и напрямую об убийстве никто бы не сказал.

— Но вы же знали?

— Догадывались. Но ты лучше свой узелок развяжи и посмотри. И отдохни. Нам утром бежать дальше.

Ясна кивнула и, наконец, развязала узелок. В нём оказались массивный берегун и золотые колты и околецы на запястья, а ещё перевязанные толстой нитью её же копии с лекарских книг, травников и лекарственников и новые бронзовое писало и чернила, и пряники в тряпице, медовые, какие она любила. Ясна провела рукой по подаркам и памяткам и заплакала. Мама понимала её и собрала самое важное из записок, хоть сама не могла их прочитать, но догадалась, и памятку-писало, да и берегун и свадебные украшения — разве это не то, что мамы кладут дочерям в приданое? И пряники для девочки, любимой дочки.

Рядом присела Мала и снизу вверх посмотрела на сестру, заговорила тихо и спокойно.

— Волхвы не носят понёв и широких поясов, мы все надеваем одинаковые волховки. Но у простых людей девочке её первую понёву ткёт и шьёт мать, а если нет матери, то тётка или старшие сёстры. — Она положила на колени сестры тяжелую тёмно-синию шерстяную ткань.

Ясна перевела взгляд с украшений и листов на понёву, а потом и на сестру. Только тут она заметила, что старшая уже надела поверх своей сорочки чёрную понёву, а с обруча на повое сняла все колты, кроме двух колец на висках. Это был наряд, подобающий держащей траур девушке. Но младшая не встала с места, а вновь повернулась к материниным памяткам. Через час Мала вновь попыталась растормошить сестру, и в этот раз заставила съесть хотя бы немного холодной каши и хлеба, чтобы наутро были силы идти.

Время шло, а Ясна всё глубже уходила в свои мысли и свою боль. Металась в поисках спасительной тропинки в своём сердце, но кругом были одни лишь развалины, осколки её простого и наполненного счастьем мира, не выдержавшими предательства отца, потерю матери и ставший чужим и далёким дом со светлицей, в которой всегда было тепло и уютно.