Последний из рода Грифичей

— Ваша светлость, мы их оставили в сторожевой башне, когда ходили на ночную молитву, мы сейчас принесем, — нервным голосом проговорила Анна

— Да ладно, чего уж там, вы женщины такие копуши, — со смехом произнес Роберт, — я вас так давно не видел, соскучился, а вы уже бежать собрались. Сэр Ален, распорядитесь позвать двух красавцев, что командовали конюхами, когда я только подъехал, — выглянул Роберт из кабинета.

А мне герцог махнул рукой. Пройдя в кабинет, я увидел растерянность и испуг на лицах Анны и Юлианы.

Через минуту братья Даттон вошли в кабинет графа. Меня они не заметили, поскольку я стоял в стороне и, когда они вошли в кабинет, оказался у них за спинами. И герцог сразу взял быка за рога:

— Позвольте поинтересоваться, господа, — произнес он с иронией, — вот эти украшения у вас на шеях, где такую прелесть можно найти? — спросил Роберт

— Это подарок любви, — звонко ответил Филипп, его даже не смутило испуганное выражение лица любовницы.

— Подарок любви, говоришь, а ведь именно эти «два подарка любви» я преподнес Юлиане и Анне. Их передал мой дорогой друг, приехавший с проверкой ваших войск, — с каждым словом в глазах Роберта разгоралась ярость, и последние слова он прокричал.

— Ратибор, ведь именно эти помандеры ты подарил Юлиане и Анне? — произнес Роберт, уставившись на меня.

Братья обернулись и увидели меня. В их глазах я увидел страх и безысходность.

Филипп сглотнул слюну и спросил:

— Это вы?

— Да, это я. — Сделав пару шагов вперед, подошел ближе к братьям: — Да, это, безусловно, помандеры, которые я привез в подарок Юлиане и Анне по просьбе его светлости герцога Линского.

Размахнувшись, герцог засадил кулаком по столу, так что был слышен натужный скрип древесины, и столешница проломилась.

— Стража!!! — заревел Роберт.

В кабинет, звеня доспехами, влетел сэр Ален.

— Заковать в кандалы и увести в темницу этих двоих, — справившись со своим гневом, проговорил герцог.

Тут же раздался истеричный плач сестер, и они обе бухнулись на колени и поползли в сторону Роберта, умоляя о пощаде. Не церемонясь с братьями Даттон, стража их скрутила, они даже шевельнуться не успели, как очутились в кандалах. После чего их увели прочь из кабинета.

— А вы, мои голубушки, будете сидеть под арестом до вынесения вердикта о вашей виновности или невиновности.