Азм есмь царь

Но князю, кажется, было уже всё равно.

Удар. И Габи отправляет архитектора в забытьё.

— Хватит! — наконец-то нахожу силы для крика. — Габриэль... — но князь, как заворожённый, продолжал монотонно избивать мага, что чуть его не убил. Полностью оторвавшись от реальности, он игнорировал как раны, так и боль.

Лоск «принца» куда-то пропал, и теперь передо мной было просто «чудовище». Такой родной образ и столько жестокости! Переборов страх, я коснулась его плеча, но реакции не последовало. «Чудовище» было всё так же неумолимо, а я уже видела, как из государева человека выбивали последний дух, но он всё ещё продолжал держаться за жизнь.

Крепко обняв его за мощную шею и тихо прошептав какую-то нежную чушь и просто ласковые слова, я закрыла глаза, боясь увидеть худшее проявление «княжеской» натуры моего Габи.

Но очередного удара не последовало, лишь тяжёлое сопение и измученный вздох. Повернувшись ко мне и нежно обняв, он уткнулся носом в мои волосы. Его дыхание обжигало, а мелькнувший на секунду взгляд был полон вины и какой-то детской обиды.

— Спасибо... — тихо произнёс княжич, продолжавший сжимать меня, словно любимую игрушку. — Ярость перекрыла все мысли. — признался он. — Но если бы не она, то я мог бы и не встать после первого «копья». А вся его бравада и мерзкие речи... — князь скрипнул зубами. — Так и раздавил бы гада, но стоит признать, врагом он оказался достойным, но, увы, не человеком! — в васильковых глазах княжича вновь мелькнули опасные искры, но я быстро коснулась его щеки ладонью, и он вновь успокоился.

Так мы и стояли, обнявшись, посреди поверженных противников и распятого архитектора. И ничто нам не мешало, а ласковый ветер всё так же нежно ласкал мою кожу. От Габи прямо-таки «веяло» надёжностью, силой и свежей победой, и всё это пахло «железом».

Васильковые глаза влюблённо смотрели куда-то сквозь меня, и в них то и дело мелькало «желание» и обида вперемешку с упрёком. И я его понимала, ведь против физиологии и гормонов не попрёшь, особенно в нашем-то возрасте.

«Конец воспоминания».

— Так чем могу помочь, государь? — Лань всё так же невинно интересовалась.

Её большие, широко распахнутые глаза казались воплощением невинности. Она склонила голову, застенчиво закусив губу, и повторила свой вопрос. Её голос, подобный журчанию ручья, звучал так, будто она только что проснулась от сладкого сна.