Азраиль. Спустись с Небес! Том 1.

— Какое огромное пятно на репутации вашего, скажем так, ордена оставит клеймо лучших бойцов, чьи головы окажутся на столе в кабинете Евгения Рыльского? Но не кем-то из Красных, а обычным парнишкой из Павшего ордена, потерявшего своего любимого отца.

Теперь же я медленно подходил к наёмникам всё ближе и ближе.

— С одной стороны — да, вы хорошенько избили Альтара и даже заставили меня поволноваться за его душевное состояние. Что, как минимум, опасно для вас, — я усмехнулся. — С другой — перед этим я в совокупности перебил чуть больше двадцати Тёмных.

Аура моя всё же ужасает даже S-ранговых.

Мне не очень хотелось вскрывать свои карты перед Альтаром, но... сейчас это имело смысл. Недаром ведь он потерял своих бойцов. В сущности: что такое потерянная дюжина далеко не лучших солдат и пара ударов в придачу в сравнении с лично обязанным тебе талантливым юнцом?

Который, к тому же, ещё и представляет собой путёвку в высший свет?

Рука моя взмыла вверх — с такой скоростью, что отреагировать не успели даже эти двое.

Миг — и Павел, не успев ничего сделать, медленно и мерзко распался на две части. В самом буквальном смысле слова. Аккурат две половины, на каждой из которых по одной руке и ноге. Ну и так далее...

Кровь брызнула фонтаном во все стороны, разукрашивая всё бурым в радиусе полутора метров — и всё это происходило под испуганный визг Альтара и до усрачки растерянный взгляд Петра.

— Я говорил, на столе у Рыльского будет две головы, — мой взгляд уставился на второго Тёмного. — Но не уточнял, что обе будут целыми.

Киллер, стараясь взять себя в руки, яростно оскалился, издал утробный победоносный рык и бросился мне в ноги, но... в ту же секунду был поражён ударом с колена в лицо. Голову его чуть мотнуло, ноги подсеклись, а руки нашли опору на земле.

Отличная поза для казни — натужно хмыкнул я, взмыв руку вновь.

...рука моя опустилась вместе с головой второго киллера.

***

Второе Небо. Московия.

— Ты... говоришь о серьёзных вещах, милый. Смерть Тельдора... мой сын не допустил бы этого.

Эмилия Орлова достаточно хорошо знала бывшего мужа; понимала, на что способен его дар контролировать разумом Эраста. А потому заговорила не сразу — лишь тогда, когда Роберт сам начал возвращаться из бесконечных новостных лент к реальности.