Сильнейшие витязи Энэрнии

Только это больше не беспокоило молодую жрицу, ибо она сияла всем телом, словно солнце спустившиеся на землю, грозя взорваться в любой момент, и забрать в мир смерти всех кто рядом.

- Сил, дайте мне своих сил Заорал Жар, бросаясь на жертвующую собой во имя высших сил жрицу.

- Файка, направь свой эфир на печать огня, что на твоём теле. Отбрось всё остальное и направь все силы на неё. Иначе сдохнем вместе с этой самоубийцей. – Орал Хит напарнице. Девушка послушалась, молча без слов, на которые не было сил, направила всю свою энергию, весь эфир своего тела Жару.

Ослепительная вспышка и грохот прокатились по арене, сбивая с ног и унося на несколько метров от эпицентра.

Фаина потеряла сознания. Девичьих сил не хватило, чтобы вынести столько жгучей боли.

- Живы? – Раздался голос Жара и Хит почувствовал лёгкое, обжигающее прикосновение.

- Ммм. – Вроде жив.

- Иди, скорее, добей её, пока не очухалась и не устроила ещё один световой взрыв.

Хит поднялся, и быстро приходя в чувства, схватил Фаину, перебросил через плечо, и словно она ничего не весила, помчался к обугленной жрице. Оставалась пара метров до желанной цели. Всего и на до то подбежать и вырвать сердце, как вдруг Хит остановился. Остановился, всем телом предчувствуя опасность.

- Проклятая жрица с её светом, не померла, опять взорваться решила. – Думал он.

- В укрытие! В укрытие! – заорал он резко разворачиваясь и бросаясь со всех ног обратно.

Духи тут же попрятались в копьё. Все кроме одного. Жар взглянул на своего господина и госпожу, давшую ему имя, и решил действовать. Он отплатит добром за добро, отдаст свою жизнь и защитит этих двоих, давших ему возможность жить, пусть и не долго, но достойно.

- ЖАР! – Отчаянно заорал Хит, почувствовав принятое духом решение. – Жар! Я приказываю тебе отступить!

- Прости, мой господин. – Только и произнёс дух огня, решительно направляясь к обугленной жрице жаждущей смерти.

- Что это? Что за мерзкое чувство? Откуда несёт такой отвратной энергией. – Думала Фаина, медленно приходя в сознание, чувствуя стоны и мольбы самой земли. Она болталась как мешок с картошкой у бегущего по арене Хита, но даже и не думала возмущаться. Ей было дурно, очень дурно, не от того, что фанатичная жрица решила руки на себя наложить. Нет. Её терзали муки, что передавались от земли под ногами.