Я попал, в БояръАниме?

И потому её дочь одевают, раздевают, присматривают и чуть ли не с ложечки кормят, три личных служанки. Которые находятся рядом с ней практически с самого рождения.

Теоретически они полностью подчинены воле юной госпожи. Но, бывают случаи, когда распоряжение отдаётся лордом. И эти вечные жертвы манипуляций юной тиранки превращаются в её бархатные оковы.

В такие моменты им приходится всеми силами сдерживать её живой темперамент и интересы. Особенно идущие в разрез с распоряжениями лорда-отца или матери.

— А сегодня ты встал как ни в чём небывало и даже не предупредил меня об этом! — логика у людей, подверженных сильным эмоциям — это временами просто декоративная побрякушка.

Которая висит где-нибудь в рандомном месте в качестве ненужного украшения, чисто для вида, без всякого внутреннего содержания.

Вызывая лишь эмоции недоумения, удивления и полной обескураженности у наблюдающего.

Подобно колокольчику в носу у адвоката, проводящего заседание в суде. Который одет в строгие классические одежды и в целом имеет весьма представительный вид.

Только вот этот серьёзный дядя то и дело бьёт щелбаном по звонкой висюльке в носу. Причём в тот самый момент, когда судья стучит молоточком по специальной подставке, призывая людей к порядку и спокойствию.

Абсурдная и совершенно нелогичная картина, что живым образом промелькнула в моей голове, полностью отражала то эмоциональное состояние, что я испытывал, слушая странные претензии Лири.

Память подсказывала, что сестрёнка частенько ставила людей в тупик своей алогичностью.

Причём, это почти всегда и являлось её настоящей целью; удивить, поразить, вогнать в ступор!

Логично думать или принимать чётко выверенные решения она всё же умела. Но, как правило, логика ей была наименее интересна и скучна.

Не блондинка вроде, а поди ж ты...

— Ну, извини Лири, я действительно не мог раньше тебе сообщить об этом, — попытался я воззвать к её разуму.

Но в больших глазах уже набухали слёзы, а лицо кривилось в попытке изобразить эмоцию «я самая несчастная девочка во всём этом мерзком мире, которую совершенно никто не любит и вот особенно ты!».

«Мелкая манипуляторша!».

Я, понимая, чего она хочет на самом деле, тяжело вздохнул, и распахнул руки для крепких братских обнимашек.

— Бра-а-а-тик! Хнык, — она с криком кинулась в мои объятия, чуть ли не захлёбываясь внезапно возникшими слезами и сильно прижимаясь ко мне всем своим маленьким телом. — Я так переживала за тебя! А-а-а, я так боя-а-лась, что ты умрёшь.