Я попал, в БояръАниме?

— Сын? — мама встала с кресла и вмиг оказалась около меня. — Ну здравствуй! — порывисто и очень нежно обняв.

А я стоял столбом и не знал, как реагировать.

Нэд с восьми лет, ни разу не удостаивался от неё объятий. Они и виделись то мельком и лишь в официальной обстановке. Парня тянуло к матери, но позволить выразить эту тягу как-то внешне он себе не мог. Она же ушла из рода...

А я сейчас смог, потому я крепко обнял маму в ответ.

— Ох, сильный вымахал, — она чуть отодвинулась внимательно меня рассматривая.

— Идите-ка присаживайтесь рядом, — отец не выдержал молчания, приглашая нас к маленькому столику.

Он стоял в проёме двух окон с колоннами по обеим сторонам увитым родовой повителью, прямо напротив входа в кабинет.

— Джайнара, прекращай, успеешь ещё насмотреться, — поторопил он мать.

Она села на прежнее место, так и продолжая меня внимательно рассматривать, а я молча сел напротив них в одно из двух свободных кресел.

На столике дымились эманациями силы два бокала с янтарной жидкостью.

— Да, эфирная пневма из сил вокруг него знатно бурлит. Сильно тебя к дамам тянет, сын? — спросила она у меня на эйру, языке учёных.

Использовав такие слова как «зеа и шиа чи тоон оши», где «чи» перед словом «тоон» употребляют, имея ввиду физиологическое влечение к другому. В самом этом слове буквально зашифрована, страсть, нестерпимая тяга к противоположному полу.

— Тяга на самом деле возникает порой очень сильная, но в целом, пока вполне контролируемая, — я так же перешёл в разговоре с таола, на эйру.

Сделав акцент на том, что на данный момент все проявления мною держатся в рамках нормального.

— Ко мне тебя сейчас тоже тянет? — эти её слова можно было интерпретировать и как «тянет ли тебя ко мне как к женщине?».

Отец на этих словах поморщился, неодобрительно покачал головой и молча потянулся за своим стаканом.

Мать при этом сидела, опустив руки на колени и чуть наклонившись в мою сторону, демонстрируя глубину декольте.

Одета мама была так же, как и две её охранницы; обтягивающие ноги кожаные штаны с бархатными вставками на широких бёдрах, кожаный пояс обтекающий тело и переходящий в небольшой корсет с серебряными бляшками и ремешками, за которые крепились ножны нескольких небольших кинжалов. Её бюст, поддерживаемый корсетом, имел очень глубокий вырез, в котором можно было очень наглядно рассмотреть плотно прикрытую кружевной безрукавкой грудь.