Цепи Системы

— Если не заметили... Валентин Петрович, то вы находитесь на занятии. В стенах высшего учебного заведения.

— Я заметил, спасибо! Это всё, что вы хотели мне сообщить?

— Нет! Это... Это вам не балаган какой-то! Есть писанные и неписанные правила, запрещающие таскать на занятия шлюх!

Красавчик закрыл глаза и откинул голову назад. В повисшей тишине стали отчётливо слышны какие-то хлюпающие звуки. Их частота всё нарастала, пока Красавчик не дёрнулся и из-под стола не донёсся очередной удар и сдавленный стон.

Одновременно мне показалось, что я слышу, как у преподавателя скрипят зубы. Или, может, это треснула указка.

— Вылезай, — слегка нагнувшись вбок, повелительно кинул вниз Меньшиков. Его «подружка» начала неловко выкарабкиваться из-под стола. Макияж девушки теперь был размазан и весь в подтёках. Вниз от глаз шли две дорожки из потёкшей туши, наверняка вперемешку со слезами.

Тем временем, Красавчик наконец соизволил поднять свои жутковатые и чем-то завораживающие глаза на преподавателя, и меня буквально обдало каким-то иррациональным страхом — хотя я отчётливо понимал, что смотрят не на меня.

— Что же касается Вас... — Красавчик отчётливо выделил последнее слово. — Во-первых. Ко мне надо обращаться «ваше сиятельство», хотя можно и «ваша светлость», я не обижусь. Во-вторых. Это не шлюха, а моя персональная рабыня. Я выкупил её у Системы и могу делать с нею всй, что захочу.

После этих слов я посмотрел на девушку совершенно другими глазами. Сначала она казалась мне чем-то вроде соучастницы творящегося безобразия, если не равноправной, то во всяком случае точно виноватой не меньше пучеглазого типа. Было логичным предположить, что даже если она и страдает, то это всё исключительно из-за того, что сама дура и выбрала такого «друга», или «папика».

Но теперь всё заиграло совсем иными красками. И от осознания того, свидетелем чего пришлось стать, стало дурно. Но, собрав всю силу воли в кулак, я всё же постарался сконцентрироваться на словах Красавчика. Пусть даже и было сильное подозрение в том, что услышанное мне совсем не понравится, но я всегда предпочитал знать правду, какой бы неприятной она ни была.

— В-третьих...