Наследник. Обретение дара

И десять лет, которые он прожил после ритуала, превратили его из крепкого и сильного мужчины в дряхлого, слепого старика к сорокалетию.

Чем придется расплачиваться Алексею за призыв не духа, а настоящего человека, он боялся представить. Но искренне верил, что у него будет хотя бы пара лет, чтобы научить нового члена семьи.

***

Спустившись вниз, Алексей Иванович провел рукой по каменным стенам, на которых были вырезаны гербы высшей аристократии страны. Герб его семьи был одним из самых последних. После них были Романовы и Оболенские – три семьи, которые стояли у истоков империи.

Три брата, которые основали эти рода.

- Государь, я готов, – произнес Алексей, входя в каменный зал с низкими потолками и колоннами, освещенный четырьмя факелами.

- Проходите, Алексей Иванович, – кивнул государь, стоя у каменного алтаря.

Вздохнув, князь подошел ближе. С того дня обстановка здесь не изменилась: та же чаша для крови, те же факелы, горящие синим огнем.

- Вы уверены? – поднял на него взгляд император.

- Да, Ваше Величество, – судорожно произнес Алексей. Сейчас эта идея не казалась ему правильной.

- Будем надеяться, что я прочитал правильный ритуал, – нервно усмехнулся император, которого одолевал не меньший мандраж.

Ритуалов он провел немало в этом месте: это были и посвящение, и принятие в род, и свадьба была его тут. Но вот этот ритуал был для него первым, и он очень надеялся, что последним. О самом ритуале знали все аристократы, была специальная книга, где описывались все существующие ритуалы.

Но если принять в род человека, то можно было потерять дар всего на несколько недель, а свадьба так и вовсе прибавляла сил. Цена призыва была написана в той книге кровью того рода, где хранилась книга. Чтобы каждый глава рода знал и помнил, чем он поплатится, если посмеет пойти на это. Цена этого была смерть. Жизнь за жизнь.

И что толкнуло Барклай-де-Толли пойти на этот сумасшедший ритуал, император не хотел думать. Но справедливости ради, он искренне сочувствовал старику.

Взяв со стола серебряный атам, он надрезал свою ладонь и занес ее над чашей. Алексей Иванович же, сняв камзол, закатал рукава рубашки и протянул обе руки над чашей.

- Вы уверены? – спросил император, начиная ритуал.

- В здравом уме и рассудке я даю свое согласие, – зажмурился Алексей Иванович.

- Я, Николай Романов, подтверждаю и даю согласие, – прошептал государь и сделал вертикальный надрез по левой руке старого князя.