SteelHeart. Осада

— Просто послушайтесь совета, — наигранно улыбнулась Апрель, и, кажется, что-то начиная подозревать, моя дочь послушно отошла от жеребенка.

Всего несколько секунд прошло. Карие глаза Эдем вспыхнули ярким светом, а сам пегас стал издавать какие-то звуки, моля о помощи. Испугавшись, Тария собралась уже броситься проверять, что случилось с ее жеребенком после принесенного мною угощения, но не успела. Мы с Апрель крепко схватили девушку за запястья, не позволяя ей и шага сделать в сторону своего будущего скакуна.

Завалившись набок, Эдем продолжала верещать, но недолго, она все слабее и слабее с каждым мгновением. Пена клубами повалила изо рта бедного пегаса, кожа растягивалась, разрываясь в нескольких местах, кости с ужасающим хрустом увеличивались в размерах, ломаясь и срастаясь снова и снова, мышцы наливались кровью, из-за чего серая кожа пегаса стала практически красной, про ручейки крови, вытекающие из трещин на коже, и говорить не стоит. Глаза стремительно увеличивающегося в размерах скакуна закатились, дыхание частое и хриплое.

Перепуганная Тария обомлела. В ее глазах первобытный ужас, это ни с чем не спутать. Она явно не ожидала увидеть что-то подобное.

— Что ты принес...? — пробормотала Тария, смотря на меня так, словно я сделал что-то ужасное.

— Это ягоды Моринсимы, — спокойно ответила Апрель со всей той же фальшивой улыбкой. — Ничего страшного с Эдем не случится, все скакуны высших существ проходят через подобное, правда будучи немного постарше, но Антей, например, был накормлен этими ягодами почти сразу после того, как попал сюда.

Услышав это объяснение, Тария заметно успокоилась, но все же во взгляде у нее без проблем читается, что «ничего страшного» и то, что сейчас происходит с ее пегасом, не очень-то соответствуют друг другу. Все таки больше похоже, что кобыла умирает, и с учетом всех звуков, которые она издает, процедура эта, без сомнения, очень болезненная.

Дыхание пегаса стало настолько слабым, что сразу так даже и не поймешь, дышит ли она вообще.

Увеличившаяся до размеров взрослого коня, Эдем лежала на укрытом сеном полу конюшни. Огромные крылья, словно два коричневых полотна, стелились возле нее. Моргнула. Взгляд карих глаз был направлен точно на Тарию. Мы с Апрель отпустили запястья моей дочери, и та сразу бросилась к своему выросшему пегасу, чтобы удостовериться, что все действительно в порядке.

— Подкуешь? — уточнил у стражницы, снова убрав руки в карманы.

— Разумеется.