Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Тело смяли, точно газету для разведения костра, выворачивая всё нутро, а потом подожгли. В пожаре тело стало расправляться, плавиться, менять свою суть.

Пространство вокруг смазалось, а затем наоборот приобрело такую четкость и детальность, что я окончательно перестал ориентироваться в пространстве. Лишь чувствовал во всем теле непривычную легкость и свободу. Так, словно земное притяжение отпустило меня, отдавая в объятия небу.

Через какое-то время глаза все же привыкли к новому способу видеть этот мир, и я разглядел с высоты птичьего полёта, как на ладони: башенки замка Гербертов, вокруг него простирающийся большой сад, а в саду тропки, дорожки, укромные уголки под сенью деревьев, уголки утопающие в цветах, беседки.

Я заметил и Роджера, этот гад, довольно ухмыляясь, легкой трусцой ехал на коне к фонтану. Скорей всего привязывал где-то свою кобылу и преспокойненько преодолевал таким вот Макаром марш-бросок. А я-то думал, чего он даже не потеет скотина. Что ж это лишь значило, что он оказывал мне услугу, давая фору в тренировках, чтобы в нужный момент я смог его одолеть.

Отец сидел у фонтана в кресле и задумчиво, низко склонив голову, листал огромный фолиант, то и дело поглядывая на наручные часы.

До сознание медленно стало доходить, что для того, чтобы увидеть так пространство на него нужно смотреть откуда-то сверху, с большой высоты. Неужто я умер, и дух мой воспарил над суетной землей.

Я попробовал заорать, но из горла опять вырвался невнятный клёкот.

Представить было страшно, что я теперь навсегда останусь пернатой тварью, и, не приведи все их боги вместе взятые, навернуться с такой высоты. Осознав уровень опасности, траектория моего полёта загнулась в зигзагообразную линию кардиограммы, напоминая пляску взбесившегося петуха, который вдруг возомнил себя соколом.

Точно – сокол! Сэр Артур рассказывал же про дар богини жизни Аве, её избранник должен уметь превращаться в сокола. Вот она мне и дала знак, что считает меня достойным. Как только до меня это дошло, паника утихла, стало легко и спокойно. Я принял новую ипостась, и моё тело стало послушным и родным. Ветер ударил в перья, и я воспарил над облаками.

Ощущение полёта – эта, вам, господа, не в тапки срать.