Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Мне не терпелось попробовать свои новые силы в деле. С их помощью я надеялся как можно скорее расправиться с Роджером и начать тренироваться с Филом.

Однако, пока Роджер по-прежнему был куда проворней и опытней меня. Он со скучающим видом легко парировал мои неумелые выпады и наносил мне поражение за поражением. Такое положение дел меня абсолютно не устраивало.

Под конец я так взбесился от собственного бессилия и насмешек Роджера, что в голове перемкнуло. В ушах зазвенело. Мне показалось, что Роджера замедлили в несколько раз.

Когда я очнулся, то увидел склонившихся надо мной отца и Роджера. Двигались и разговаривали они в своём обычном темпе.

Отец был раздражён, Роджер – самодоволен. Тренировка окончена.

Я принял душ и, раздумывая о том, что же произошло с моим зрением, пошел на урок к сэру Артуру.

Старик был ещё на меня в обиде. С ехидством поинтересовался, как моя рука. Я продемонстрировал ему здоровую руку.

– Если вы в следующий раз решите сломать себе голову, даже Триликий вам не поможет в исцелении, – проворчал сэр Артур.

– Значит, придется в следующий раз сломать голову кому-нибудь другому, – нахально усмехнулся я.

– Избыточная самоуверенность присуща молодости, именно поэтому больше всего ошибок и неудач выпадает на эту пору, – хмыкнул старик.

– Но чаще приходят только годы, – не растерялся я.

На этот раз лекция сэра Артура была не в пример интересней предыдущей, да и вымотался я куда меньше.

Оказалось, что Триликий – это три бога в одном. Отец создатель, и два его сына. Один воплощал в себе тёмное начало, а другой светлое. Отец же, как мудрый судья, уравновешивал их, не давая никакой из ипостасей господствовать над миром.

Имелось у этого Бога Отца и жена с двумя дочками. Эти две дочки, как водится, отвечали одна за жизнь и любовь – Аве, а другая – за смерть и ненависть – Амадей.

Сэр Артур, видя мой неподдельный интерес, сам увлекся своим рассказом. Раздухарившись, старик стал показывать мне картины с изображением богов.

Сюжет одной из картин меня действительно ошеломил. На ней была изображена моя древесная дева, на её руке чинно восседал сокол.