Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

От такого хамства, мне захотелось треснуть мордастого по харе и уйти, так прямо руки и чесались. Но красномордый трактирщик уже начал пафосно представлять меня публике.

– Дамы и Господа, сегодня перед вами выступит особый гость. Приглашенная звезда! Он пожаловал из далеких земель всего на несколько дней! Встречайте, любите и жалуйте! Великий трубадур А-а-актавий!

Публика встретила меня восторженными аплодисментами.

Обводя глазами разношёрстных зрителей, я чувствовал, как горло сжимает стальной обруч паники.

Я вспотел, руки и ноги затряслись, сердце молотилось в груди как бешенное. Я бы и дал деру, но был просто не в состоянии пошевелиться.

В водовороте событий, где мне всё время приходилось балансировать на грани жизни и смерти, за всеми этими треволнениями, я выпустил из виду одну свою маленькую, детскую фобию – боязнь сцены.

Фобия у меня была хроническая и лечению не поддавалась. Я даже, когда к доске выходил, заикаться начинал. Когда же в седьмом классе меня заставили прочитать стишок товарища Есенина на сцене, я просто позорно оттуда сбежал под всеобщий хохот школоты.

А здесь не то, что утренник детский, а все по-серьёзке – народу много. И все уставились на меня – ждут, когда я их развлекать начну.

Пока ждут! Но ждать они будут недолго. Еще мгновение другое и меня начнут обсмеивать и закидывать тухлыми помидорами, а то и вовсе побьют в запале.

Я мысленно костерил себя на чем свет стоит. Веду себя хуже бабы – там друг в беде: из последних сил за свою жизнь борется, а я не могу из себя жалкую песенку выдавить перед кучкой незнакомых мне людей.

А я ведь и вправду не мог, потому что не знал ни одной из здешних песен.

– Ну, давай, пой уже! – не выдержал какой-то рыжий подросток с ломаным девчачьим голоском.

В толпе одобрительно поддакнули, что пора бы и зачинать.

Я глянул в сторону стойки, где сидел рыжий сопляк. Мальчишка лет тринадцати весь в веснушках, глаза зеленого рысьего цвета во всё худое лицо, сидел потягивая пивко.

Интересно, кто этого малолетку вообще сюда пустил и, тем более, пива налил. Так и хотелось взять засранца за ухо и выкинуть из трактира.

Однако, кроме особой наглости в этом сопляке я заметил удивительное сходство с Филом. Не столько в облике, сколько в каких-то ужимках, мимике. Словно друг пришел меня поддержать. Я так проникся, что в сердце потеплело от братского чувства. И это тепло будто преобразилось во все нарастающую энергию.