Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Я так умаялся, что, когда наконец-то освободился от ненавистных железяк, мне показалось, что гравитация больше не держит моё тело на этой бренной земле и отныне – я пушинка, что не ходит, а парит в воздухе среди розовых единорогов.

Впечатление портило только то, что от меня разило таким вонючим потом, как от коня после случки, аж глаза выедало. Пришлось идти в ванную.

Сегодня, слава Триликому, прислуживала мне дородная женщина средних лет, которая не жаждала моего внимания.

Я погрузился в горячую воду и, аж застонал от удовольствия.

И хотя на сегодня, как я понял, от занятий меня освободили, труба всё равно звала. Я оделся и пошел искать Фила. Надеялся посредством совместного мозгового штурма попытаться-таки связать факты в рабочую теорию и таким образом начать двигаться в направлении поиска преступника и сестры Фила. Часики тикали, а с ними исчезали и шансы раскрыть это дело.

На кухне, смущенная моим приходом молоденькая кухарка сообщила, что Филу совсем поплохело, и его пришлось отпустить отлеживаться до завтра.

Я с горем пополам нашел каморку Фила. В комнатушке не было даже окна. В углу притулился небольшой сундук, а на полу валялся клочок соломы – вот и вся обстановка.

На этом клочке соломы мой друг и метался в бреду, постанывая и бормоча нечто неразборчивое.

Дела у парня были плохи. Я, кое-что понимая в оказании первичной медицинской помощи, осмотрел Фила и обалдел. Как он с такими увечьями вообще ходил одному их Триликому известно.

Мать его за ногу и ведь ничего мне не сказал! Еще и тяжеленные доспехи на меня нахлобучивал. И что теперь делать? Здесь же ни антибиотиков нет, ни шину наложить нечем! Единственное, что я мог, это намочить тряпку да положить её дураку на лоб.

Надо было срочно спасать мою сивку-бурку, а для этого, достать исцеляющего зелья, о чудесных свойствах которого я уже достаточно много слышал.

Поисками зелья я и решил заняться, безотлагательно отправившись за лечебным снадобьем к сэру Артуру.

Когда я вошел в роскошную, украшенную гобеленами келью сэра Артура, с высоким потолком и большим окном, с тяжелыми бархатными шторами, старик, сидя за столом, трудился над пергаментом, старательно выводя там непонятные закорючки гусиным пером.

Увидев меня, он вздрогнул.