Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Птенец вел себя очень даже смирно и, казалось, с каким-то осмысленным любопытством наблюдал за моим сомнительным подвигом.

Лезть по скользким веткам в моём состоянии, да еще и с занятой рукой было еще той невыполнимой миссией. Пару раз нога соскальзывала и зависала в воздухе. Наконец, я добрался до макушки и вернул соколёнка в гнездо. Сдуру посмотрел вниз – метров двадцать не меньше. Сглотнул ком, и стал осторожненько спускаться обратно на грешную землю, что оказалось намного сложнее. На какой-то ветке, приблизительно в середине я оскользнулся и полетел вниз.

Упал плашмя, как мешок с костями, и отключился.

Мне послышалась какая-то музыка, нет, скорее песня – кто-то пел на дивном языке. Я открыл глаза. Даже движение век отдалось во мне болью. Солнце уже спряталось за горизонт, сгущались сумерки.

Я увидел, как из дерева вышла дева. Кожа у неё была такой же золотой, как и кора, а волосы пылали тем же огнем, что и крона. Она была прекрасна: нагая, тоненькая, длинноногая, с небольшой грудью, что вполне бы уместилась мне в ладонь.

Я затаил дыхание, любуясь её необыкновенной красотой. Любуясь без всякого вожделения, с какой-то нежностью и теплом.

Дева улыбнулась мне. Подошла близко-близко. Так, близко, что я ощутил исходящий от нее запах весны. Склонилась и нежно поцеловала меня в пересохшие губы.

– Благодарю, – прошелестела она и исчезла, как мираж.

Боль ушла, в теле появились бодрость и легкость, как будто второе дыхание открылось. Я поднялся на удивление легко.

– Я сохраню это в себе – пообещал я.

И опрометью помчался обратно, предвкушая хорошую трепку от отца.

То ли от страха, то ли от того, что бежать приходилось уже с горки, а может ещё почему-то, к фонтану я двигался куда быстрее и свободнее, чем к древу. Будто я не по земле бежал, а по воздуху левитировал. В какой-то миг мне даже показалось, что я не касаюсь ногами дороги.

Когда я добежал, стало уже совсем темно.

– Ты, как я понял, вообще не торопился, просто прогуливался, – раздраженно резюмировал отец, скрестив руки на груди.

Я открыл было рот, чтобы рассказать про соколёнка и деву, вышедшую из древа. Но тут же его закрыл. Язык не повернулся рассказывать.