Куратор

— Виталя той ночью сказал, что всё уладит, а через неделю прислал фрагмент видео, где я нападаю на прохожего. Ты даже не представляешь, как я испугалась. Не за себя, а за титул, ради которого папа с мамой рисковали жизнями. Если бы это всплыло, то от репутации столь молодой семьи, тем более с анимагами, ничего бы не осталось.

— Да уж. Мало тебя с сестрой Кирилл Григорьевич порол. Какие-то вы слабохарактерные у него вышли... — пробормотал я, глядя на Оксану.

Вновь поднес руку к её волосам, но девушка не отстранилась, лишь сильнее вжав голову.

Впрочем, очередной щелбан я отвешивать не собирался и легонько погладил макушку.

— Оксан, мне сейчас очень нужно, чтобы ты вспомнила те ощущения, которые испытывала после принятия препарата, который дал тебе Виталий.

— А зачем? — девушка непонимающе уставилась на меня, но тут же сделала выводы. Правда, совершенно не верные. — Ты хочешь сам попробовать? Андрей, мне, конечно, очень жалко, что с тобой такое случилось, но умоляю… не делай этого.

— Успокойся, сегодня мы жалеем только тебя, так что не отвлекайся.

Но за беспокойство спасибо, — улыбнулся я, но, увидев, как серьёзно она смотрит на меня, продолжил: — Хорошо. Обещаю, что эту дрянь даже пробовать не буду.

— Тогда зачем?

— Ох уж это женское любопытство, — вздохнул я. — Ладно, есть у меня один знакомый, который сможет помочь нам решить твои проблемы. Но для этого я должен сообщить всё в мельчайших подробностях. Даже то, что тебе может казаться несущественным.

— Ну, я смутно помню на самом деле.

Был неожиданный всплеск энергии, словно где-то внутри меня заработал реактор. Правда, энергия появлялась какими-то волнами. А после того, как я пришла в себя, была жуткая слабость.

Да уж, звучало это всё до боли знакомо. Если предположить, что Оксану «угостили» разбодяженной версией той дряни, которую ввели Андрею перед внедрением симбионта, то получается, я нащупал ниточку. По крайне мере попробовать потянуть за неё я должен в любом случае.

— Ещё один вопрос.

Виталий что-нибудь требовал от тебя помимо денег?

— Нет. Но, боюсь, до этого было недалеко. С каждым разом он вел себя все развязнее и наглее, — девушка вновь сжала в своих объятиях подушку. То ли стараясь вжаться в неё, чтобы укрыться от всего мира, то ли представляя, как хрустят кости синеволосого. Что-то я так и не могу до конца разобраться в её поведении.

— Хорошо. А подруги твои? Что они по этому поводу говорят?

— Ничего. Они со мной больше не общаются.