Культивация Силы

— Прошу!

Эш вошел в темную комнату, заполненную уходящим в бесконечность клубящимся черным туманом. Сделав несколько шагов, он обернулся и увидел, как проход за его спиной медленно закрывается, а стоящий на самой границе симуляции Лерней покрывает пространство десятками рунных узоров.

Едва энергетические рисунки сформировали единое целое, как лицо профессора вспыхнуло вихрями Силы, и он обратился к своему студенту с последним наставлением:

— Слушай внимательно, Эш, ибо я поведаю тебе интересную деталь, которую ваша семья всячески пыталась скрыть и стереть из истории Общего Пласта.

Профессор окинул застывшего демона еще раз с ног до головы, и легкая горечь скользнула по его лицу.

— Могу даже предположить, что Кисуки убрали с политической доски именно из-за связи вашей семьи с вождем Великой Революции.

Эш удивился неожиданной перемене профессора. Еще недавно издевательский тон сменился на подозрительно-дружелюбный, но не став гадать о причинах этого, он собрался и задал главный из волнующих его вопросов.

— Кто именно убрал?!

— Может быть Орден Павших, а может быть и кто-то из аристократов! — Профессор многозначительно усмехнулся. — Никто тебе точно не скажет, и более того, это не то, о чем тебе следует думать. Для тебя сейчас куда важнее тот факт, что охота на вас с братом продолжается!

— Зачем вы мне помогаете?! — В голосе Эша послышалось недоумение, и контрастом с ней зазвучала уверенность в голосе профессора.

— Нахождение на грани должно помочь тебе открыть ваш семейный дар — Силу Сумрака. По крайней мере так поведал мне твой отец, и мой старинный товарищ. — Он выдержал паузу, а потом задал неожиданный вопрос. — Ведь ты же знал, что я отправлю тебя в симуляцию?! Как думаешь, не слишком ли я переоценил тебя?!

Эш чуть замялся, но решил, что отрицать очевидное не стоит.

— Конечно, знал! Принимая экзамен у непонравившегося вам первокурсника, вы всегда даете невыполнимое задание, и никто из них еще не прошел симуляцию Последнего Императора.

Громкий хохот опытного культиватора разнеся по подземелью Академии, и лишь насладившись моментом, Лерней выдал оценку тем тысячам студентов, которые провалились у него на экзамене за несколько столетий его преподавания.