Война семей (Веласкес, ч.3)

– Патрульная машина. Не забудь парик и очки.

Оливия всегда знала, который час, и могла ошибиться максимум на две-три минуты – это была её способность, которой она гордилась. Наниматель позвонил ровно в пять тридцать три, Олив не знала, мужчина это или женщина, и знать не хотела. Два дня назад она набралась духу и потребовала, чтобы женщина, чью личность она собиралась присвоить, осталась жива. Когда Оливия только нашла эту Самойлову, то решила, что просто отключит её на несколько дней, и закроет в собственной квартире, один препарат, известный как «стиратель», обеспечивал амнезию, а релаксант – крепкий и здоровый сон.

Нанимателю показалось это слишком рискованным. Борхес пожалела, что вообще сообщила о своих планах, но было уже поздно.

Она быстро собралась, и вышла из своей комнаты. За прошедшие два дня они с Авой почти подружились, и у Оливии были её отпечатки, ключ-карта от апартаментов на четвёртом этаже, скан тела в полный рост и образцы голоса, смеха и дыхания. Парик, очки и накладки – у Самойловой грудь была меньше, а таз – шире.

Оливия добралась до угла бульвара за стадионом, ошибиться было трудно – в это время в субботу разве что патрульные машины ездили по пустым улицам. Она нырнула на заднее сиденье, человек в полицейской форме протянул ей очки.

– Пригнись и не высовывайся, – сказал он.

Борхес так и сделала. Незнакомец сидел как на иголках, и периодически смотрел на часы. В шесть пятнадцать он достал инжектор, и впрыснул что-то себе в шею. Повернулся.

– Приготовься.

Ава появилась через несколько минут, она бежала красиво, было видно, что занимается не первый день и даже месяц.

Машина тронулась, медленно следуя за бегуньей. Через некоторое время Самойлова остановилась, словно пытаясь восстановить дыхание, но на самом деле она, судя по взглядам, что-то заподозрила. И когда патрульный снова тронулся за ней, развернулась и бросилась к ним, Борхес едва успела упасть на сиденье.

– Какие-то проблемы, офицер? – послышался её голос.

Полицейский что-то пробубнил, а потом открыл заднюю дверь, и впихнул Самойлову в машину.

– Переодевайся, – приказал он. – Чего смотришь, стягивай с неё всё.

Оливия стянула с бесчувственного тела тайтсы и майку, отметив, что грудь у Авы хоть и маленькая, но крепкая, натянула на себя, переобулась, нацепила очки и парик.

– Что дальше? – спросила она.

– Беги, – ответил полицейский, глядя на дорогу. – До порта и обратно.

– А она?

Офицер обернулся, его верхняя губа чуть дрожала.

– До порта и обратно, – повторил он.