Скользящий I

Не уверен, смогу ли я достичь подобной популярности, но попытка не пытка.

На следующее утро я проснулся от какой-то горелой вони. Натянув штаны, выскочил в коридор. Запах шел с кухни. Там я застал прелюбопытную картину. Недовольная Фурия стояла в сторонке, а Очкастый пытался потушить горящее масло. Агата заметила мое появление, и выражении ее лица сменилось на радостно-приветственное:

— Доброе утро, мастер! Я хотела порадовать вас с утра завтраком, но… почему-то не вышло, — пригорюнилась она.

— К-хм, ты же заявляла, что умеешь готовить?

— Умею! — сжала она кулаки.

— В теории…

— Второй плиты у нас нет, — хмуро заметил Очкастый, оттирая поверхность тряпкой.

— Ладно, позавтракать можно и в столовой… — проговорил я и добавил, заметив полный сожаления взгляд алых глаз. — В следующий раз попробуешь.

Глава 14

[Агата Линдстром]

Бушевавшие в душе чувства, раздирающие изнутри, достигли апогея. Разум девушки помутился после боя двух червяков. Она и сама не поняла, как оказалась на площадке.

Скользящий был слаб, однако от него исходила некая давящая аура, которая сводила ее с ума. До инцидента со старушкой из церкви от него пахло иначе. Агата подозревала, что он принял силовой экстракт. Она, разумеется, знала, что с ней что-то не так. Знала, но не могла ничего поделать.

Ураган эмоций вдруг растворился в давящей на нее ауре, когда мастер положил руку ей на плечо. Какое-то время она пыталась бороться, но инстинкты взяли верх. Агата приняла окончательное решение и сдалась.

Однако чувствовалась некоторая незавершенность. Кровь мастера манила ее. Следуя инстинктам, Агата слизнула немного и с удовольствием проглотила.

Шторм яростных чувств утих, и наступил мягкий штиль. Сквозь темную кровавую пелену, которая затмевала от нее солнце в последние годы, забрезжил свет. Агате показалось, будто она вынырнула с давящей глубины и, наконец, глотнула свежего воздуха. Умом она понимала, что текущая ситуация для нее крайне унизительна, но победить свои инстинкты так и не смогла.

На смену клокочущей ярости, жажде крови и звериной жестокости пришел неописуемый восторг, щенячья привязанность и бесконечная радость. Фурия, наконец-то, нашла своего мастера!

Когда он потребовал оголиться, множество разных мыслей пронеслось в ее голове. Она одновременно жаждала близости с любимым мастером и при этом испытывала непередаваемое глубинное отвращение. Не только на мастера, но и на саму себя.