Скользящий I

Официально она просто Гуру. Впрочем, если иметь хорошую наблюдательность и проницательный ум, можно видеть собеседника насквозь!

— Никогда не любил подобных типов, — передернул я плечами. — Надо держать духовный доспех востро.

— Так у вас называли поле отчуждения? Звучно…

— Бережной, Преображенский, проходите, — дал нам разрешение секретарь.

Мы прошли в просторный, богато обставленный кабинет, который напомнил мне об обиталищах прокураторов. Женщина стояла возле окна, наблюдая за территорией академии сверху.

— Добрались без приключений? — уточнила она, заметив мой слегка помятый вид.

— Да вот, немного в заварушке на Черемушкина поучаствовали… — признал Очкастый.

— Вам запрещено участвовать в патрулях, — напомнила дама.

— Просто рядом проходили, — пожал я плечами.

— Хорошо, позже проверю отчеты о происшествии… Я ознакомилась с резюме твоего лечащего врача, Преображенский.

— Ортон достаточно, незачем язык калечить.

— Выходцу из финской губернии твое имя не так уж и сложно произносить. Я привыкла приветствовать каждого нового стража в академии, а ты, в каком-то смысле, здесь новичок. Если результаты обследования правдивы, конечно. Сударь Бережной, надеюсь, вы поведаете ему о правилах пребывания в академии стражей и покажете округу?

— Да, госпожа директор! — вытянулся по струнке Очкастый.

— У нас на острове проживает масса различных сверхлюдей, многие из которых имеют некоторые... девиации. Твой случай еще не самый уникальный. Можешь пообещать мне, что не будешь создавать проблем академии, сударь Ортонургенон, сын Ирихандира?

— Пообещать могу, — кивнул я.

Очкастый пихнул меня в бок, но я проигнорировал его тычки. Ярве нахмурилась. По всей видимости, мой ответ ей не понравился.

— Можете быть свободны, — махнула директор рукой.

— Рад знакомству, сударыня, — обозначил я вежливый поклон, чем заслужил еще один цепкий взгляд строгой тетки.

После чего мы с Очкастым покинули кабинет директора и вышли из административного здания. Наши с Олегом хоромы находились в синем кампусе, как его прозвали из-за цвета краски. Когда-то там проживали только мужчины-адепты, но сейчас все перемешалось. Стражам полагалась отдельная комната в блоке из четырех номеров с общим санузлом, душевой и кухней.