Тот самый Константин

Я сейчас могу начать проповедовать о моральных принципах, человеколюбии, о том, что "хорошо", а что "плохо", но не буду этого делать. Не вижу практической надобности. Вы можете принять предложение Петра и его новых покровителей, но подумайте: где вы окажетесь в дальнейшем, когда лорды инфернального плана добьются открытия второго фронта? Человеку не стоит рассчитывать на их милость, уж мне то об этом известно. Где вы скроетесь, когда инфернальный план расширится настолько, что ассимилирует этот мир? Я верю, что среди вас остались разумные люди, которые это понимают.

Сейчас вольные охотники, народная милиция и дружинники князя сражаются с тварями на улицах. Я вам предлагаю здесь и сейчас решить, на чьей вы стороне. Другого шанса не будет. Те, кому небезразлична их дальнейшая судьба, судьба близких людей и этого города, отправляйтесь к штабу вольных охотников, где организован временный штаб обороны города.

- Здесь и сейчас? Это почему же? - скептически поинтересовался один из магов, что до этого держал Воротынского.

- Говоришь так, будто угрожаешь нам!

- Кхм! Кхм! Убейте этого трепача уже... Кх! - просипел корчащийся на полу Кроха. - Он... Аррррррхааа...

Тело парня вспыхнуло рыжим огнём. Потрываев заорал, начав кататься по паркету, но пламя становилось всё плотнее и ярче, голодным зверем пожирая его. Не прошло и десятка секунд, как крики прекратились, а на закопчённом полу осталось лежать дымящееся обгорелое тело. Потеряв всякий интерес, Константин отбросил в сторону пучок почерневшей соломы, оставшийся от куклы, который тут же подхватил ураган инфернальных духов.

- Не угрожаю, - после недолгого молчания холодно произнёс Константин, глядя в глаза говорившему ранее магу, во взгляде которого уверенности резко поубавилось. - Но тех, кто станет на сторону демонов, я убью без малейшего сожаления и колебаний. Пётр, ты не против небольшого голосования? Уверен, что не все желают примкнуть к тебе.

- Я только двумя руками за, - сообщил Колесников, поглядывая на своих товарищей.

- Мне не нужны рядом трусы и мямли, привыкшие жить покорно, склоняя голову перед всякими ничтожествами.

Константин почти беззвучно шевельнул губами. Что он произнёс, никто не услышал, но взгляд святого, направленный на заговорщика, выражал лишь сочувствие. Не замечающий таких нюансов Пётр плюнул в сторону лежащего на полу бессознательного Воротынского, и стал наблюдать, как зал наполняется гулом голосов.

- Никого насильно не держу.