Эльф из Преисподней. Том 2

Выжать из его разума удалось немногое. Он попривык к нынешнему состоянию, и выдавливать из него эмоции становилось труднее. Тем не менее он всё же подарил мне каплю ненависти вдобавок к морю страха. Так себе угощение, но я не отказался и от него.

Восстановление — нелёгкий процесс.

Для смертного разума это ожидание, подстёгнутое неопределённостью, показалось бы мучительным. Я же погружался во тьму всякий раз, когда тело засыпало, и, конечно, за многие эпизоды одержимости привык развлекать себя. Что касается неопределённости… по сути, любой сон для смертных мог закончиться гибелью по тысяче причин, но они всё равно ложились спать.

Иногда нужно принимать риски.

Эта простая мудрость досталась мне с боем — первую тысячу лет я суетился куда больше, ограждал себя от любой мелочи, способной навредить.

Постепенно я осознал. Принял элементарную истину, которую трудно постигнуть всем обречённым на умирание; всем, кто трясётся над отмеренной им сотней-другой лет.

Скука может быть хуже смерти.

А жизнь, распланированная до последней мелочи, быстро навевала скуку.

Оттого я, убедившись, что не развоплощусь, вновь обрёл присутствие духа. Что бы ни случилось в дальнейшем, я встречу это без страха и колебаний, как пристало высшему демону Эфирия.

…

Хорошо, Лютиэна могла бы и поторопиться. Всё-таки положение, в котором мы очутились, было весьма щекотливым. Без моего надзора вещь и инструменты наверняка наделают глупостей. Даже если не желают этого.

У них просто отсутствует необходимый багаж прожитых миллениумов.

М? Это по моей вине всё сложилось так, как сложилось?

Вообще-то, я спас мир. Если бы не я, Ольга бы притащила к алтарю медсестру Ладу и, залив камень кровью, обратила бы Землю в выжженную пустыню или что похлеще. И никакого Иешуа бы при этом не воскресила.

Игры с прошлым никогда не заканчиваются хорошо.

Так что я с полным на то правом мог гордиться тем, что остановил цепную реакцию, случившуюся, когда кровь бога и его мысль соприкоснулись.

Возможно, если бы я знал побольше об ангелах…

К счастью, увлечение сослагательным наклонением и самоедство не входило в число моих пороков. Последнее, правда, не совсем верно, — я же откусил куски своей сущности, поражённые божественным влиянием. Так что здесь самоедство — это метафора, заменяющая рефлексию. Сравнение? Эвфемизм?

Темнота вдруг побледнела, предвещая пробуждение.

Как вовремя! Не хватало ещё заблудиться в языковых дебрях.