Дела барона Орловца

Повезло лишь через час, когда в зачарованную от прокусывания сеть попала-таки вожделенная добыча. Примерно метровая рыба с остервенением грызла сеть и стоило немалого труда высвободить ее и поместить в специальную металлическую клетку, висящую за бортом, не расставшись ни с одним из полюбившихся с детства собственных пальцев. Сами рыбаки при поимке такой добычи особенно не церемонились — лопатой или обухом по башке раз несколько для надежности. Ибо рыбешка сия могла час или два прикидываться уснувшей, а потом приступить к активным действиям, кусая все, до чего дотянется.

Впрочем, барона пока больше интересовала не сама рыба, а ее создатель. Столь крепкая привязка указывала на явное наличие практических целей, а таких селедок можно было весьма эффективно использовать в качестве оружия. Например, преодоление водной преграды сразу становится куда более нетривиальной задачей. А уж нанесение ущерба рыбным ресурсам способно поставить целые губернии на грань голода… Так что тянуть с этим делом не следовало категорически.

Сыщик просунул руку в клетку, ухватил дернувшуюся рыбу за хвост и сконцентрировался на ауре хозяина. Есть захват… А теперь Зов… Есть ответ… Откуда-то с севера, не так уж далеко…

— Милейший, выгружайте улов и гребите вверх по течению! — приказал он рыбаку, в лодке которого сидел. Тот перекинул пойманное в лодку второго, оказавшегося его братом, и налег на весла. После нескольких часов блужданий, когда барон уж думал, что путь придется продолжать пешком, они заметили в прибрежных кустах небольшую речку, которая текла примерно оттуда, откуда шел ответ на Зов.

Примерно через пару верст, когда речушка подъизмельчала, впереди обнаружилась заброшенная бобровая плотина. И это было странновато. Бобров в этих местах было полно, равно как и создаваемых ими запруд, но вот так бросать свой дом, в который вложено немало труда, они были не склонны. Скорее всего, вся семья, жившая здесь, погибла.

Лодка остановилась перед промоиной в плотине. Отсюда прекрасно было видно и год, если не больше, не обновлявшуюся плотину и практически вросший в землю небольшой старый домик на опушке леса. Да, бобров здесь нет уж года два, за один такая буйная поросль вырасти просто не успела бы.