Первый из рода: Калибан, Проклятый зверь

Только ради моей, а не, например, того мужчины в дорогом кимоно, который обнажил оружие из-за моего внезапного появления из-за угла. И не из-за той девушки, что лежит на крыльце дома, которая не ожидала увидеть меня.

А вон, похоже, два грабителя, лезут на отвесную стену, ломая ногти, после того как я неожиданно для стражи по указанию крохи свернул в проулок, чтобы срезать путь до базара.

− Залезли, – удивленно прошептала кроха, видя, грабители со страху преодолели к восьмиметровую отвесную стену.

− Радуйся этому, – ухмыльнулся я. – А то все женихи предпочтут смерть, нежели чем остаться с тобой наедине.

− Ха! Ты это нашим телохранительницам скажи, я не подслушивала, но они тебя рассмотрели спящего и восторгались, – прошептала мне по-сестрински малышка. – И зачем-то обговаривали нападение. Они хотят украсть твое сердце, поэтому будь осторожнее, вечером я скажу отцу, и он разберется с ними.

− Не надо говорить, я сам разберусь.

−Они хорошие, они не заслуживают смерти! – неправильно меня поняв возмутилась кроха, а мы тем временем наконец дошли до базара и наш разговор прервался.

Базар встретил меня криками удивления и ужаса, а тыканье пальцем было запредельным, но шли мы свободно, на сорок шагов вокруг от меня не было ни души, и поэтому мы прошли весь базар без проблем. Почти без проблем…

− Мои ножи! – выскочил поперек моей дороги мужчина с длинной, по грудь, бородой, в кожаном, измазанном сажей фартуке и с молотом в руках, − Стоять! Мои ножи!

− Это мои ножи, − шагнул вперед я, а мужик даже и не думал уходить, и явно был готов применить свой кузнечный молот.

− Ты украл ножи? – изумилась Агау. У неё в голове не укладывалось, что я могу что-то украсть, и она уже начала пытаться слезть с меня, но тут кузнец заговорил по-иному.

− Это твои ножи! – с жутким акцентом на общем языке прокричал он. – Но это мои ножи, мой народ! Ты плохо гладить их, я их гладить, ты идти со мной гладить ножи!

− Я спешу, я найду тебя потом, – ответил я, а Агау успокоилась, похоже, что ей стало все ясно, хотя не все ясно было мне.

− Я идти с тобой и гладить! – зашагал за мной кузнец, отдавая указания подбегающим к нему людям на незнакомом мне языке. – Ты хорошо кормить мои ножи, но плохо гладить, выбить зуб мои ножи, но я уважать ты. Ты хорошо кормить мои ножи. Бить по рукам ты, плохо-плохо гладить.