Соболев. Пробуждение Дара. Том 1. Том 2

Я не успел ничего сказать, как уже мой соболь снова появился в кабинете князя и с разбегу прыгнул в своего серого собрата. Прозвучал мелодичный звук, как будто кто-то быстро-быстро прошелся молоточком по ксилофону, а потом еще и колокольчиков добавил. На месте двух соболей вспыхнуло пламя, и всё, звенящая пустота.

Когда всё закончилось, я почувствовал, как где-то глубоко внутри меня словно разгорелось пламя. Возникнув в районе сердца, сначала оно медленно-медленно растекалось по всему телу, а потом, как будто, добрались до самых кончиков пальцев.

Я закричал, что есть силы, вскинул руки, и с них сорвались сразу два огнешара. Конечно, послабее, чем те, которыми бил меня князь во время дуэли. Его супер огнешар можно вообще пока оставить за скобками, но всё-таки это были настоящие огнешары. Файерболлы, мать их!

Оба моих выстрела попали в окно, разбили стекло, пронеслись по двору поместья и закончили свою короткую, но яркую жизнь в кроне большого дуба.

Честно сказать, настолько уставшим я не чувствовал себя никогда в жизни, вот реально, я поднял руку, и она показалась мне свинцовой.

— Ваша Светлость, я бы сейчас что-нибудь съел, — заплетающимся языком сказал я потом меня повело, и моя голова с размаха впечаталась в письменный стол князя. Правда, к этому моменту я уже потерял сознание…

Пришёл в себя через несколько часов и снова в мед.центре. Всё произошедшее стало таким шоком и для меня, и для старого князя что наш разговор продолжения не получил, и мы договорились вернуться к нему через неделю.

Выехал я из Тосно в ночь, намереваясь добраться до Москвы как раз к началу занятий, как ни крути, а я обещал Ивану. Пока я ехал по отличным имперским дорогам, то думал о том, что произошло в Тосно. Благо, автопилот, широченные трассы и магические системы байка позволяли водителю вообще не принимать участия в управлении.

Я выяснил то что меня пытались убить, получил гарантии что это больше не повторится, притом такие, что себе дороже их нарушить, заручился поддержкой рода и обрел новые силы.

И как-то сами собой мои мысли свернули на Богдана Волкова. Вот почему сразу, едва меня завидев, он проявил агрессию? Как-то это ненормально. Что я ему сделал, на самом деле?

***

Богдан Бадмаев рос очень болезненным мальчиком. По-другому и быть не могло, если ты родился в семье потомственных атомщиков, два поколения которых работали на семипалатинском полигоне.