Песня смерти

А я же, когда оборотню оставалось до камня всего половина пути, вдруг окликнул его:

— Филька!

— А? — Повернулся он.

— РААА! — Гаркнул я вполсилы и оборотня ветром сдуло как раз до того самого булыжника.

Дед аж присел от неожиданности. А потом с радостными криками принялся меня обнимать.

Филька же, молча поднялся из дорожной пыли, демонстративно отряхнулся и с независимым видом поплелся к пролетке. Типа, обиделся. Ну-ну, нечего было над дедом злорадствовать. Вечером объясню ему степень его заблуждений.

— Ну, паря, ты даешь! Чего еще можешь?

— Пока только это. — Сознался я. — Но это я еще не в полную силу закричал.

— Хорошо-хорошо! Какой потенциал, а? Матушка наверное тобой гордится!

Тут пришла очередь рассказать о сожжении моего поместья, гибели матери и бабушки, а также о самом конфликте с родом Троекуровых.

В этот раз деда хватило на двадцать минут. Петровский загиб неровно курил в сторонке, а обиженный Филька, сидя в своей пролетке, вновь навострил уши.

— Гнилое семейство! — Единственная цензурная вещь, сказанная за последние двадцать минут неприятно резанула слух. — Чего думаешь теперь?

— Буду собирать сторонников и прокачивать свою собственную силу. — Просто ответил я.

— Это хорошо. — Похлопал меня по плечу старик. — А ты сильно изменился за то время, что мы не виделись. Говори, чем я могу тебе помочь?

— Мне бы подучиться. Магии. И владению оружием.

— Ну, тут я тебе не помощник. Стар уже стал.

— Были б деньги. — Двояко выразился я.

— Извини, Олежка, с деньгами у меня тоже совсем туго. Две деревеньки имею, а порядок навести не могу — приказчики разворовались, копейки только присылают.

— Так я может это, разберусь? — Предложил я свою помощь.

— Ну, если разберешься, не обижу. — Пообещал дед и хитро подмигнул. — Только что это у тебя за ковырялка на поясе висит?

— Шпага.

— Сам вижу, что не шампур! А где твоя родовая? — Нахмурясь, спросил дед. Я ответил. Никанорыч набрал воздух в грудь, чтобы разразиться третьей по счету матерной руладой, но быстро выдохнул. Вместо этого поплелся в дом и позвал меня с собой.

Попросил обождать в гостиной, он ушел куда-то в одну из комнат и долго шуршал там как мышь в кладовке. Вернулся он с длинным свертком в руке состоящим из какой-то ткани.