Песня смерти

Вот еще один момент: интересно, почему христианства, в моем понимании, здесь нет, а имена, зачастую, у местных жителей распространены греческие и еврейские? Загадка. Может, как-нибудь потом с ней разберусь.

Дела насущные

В качестве временного жилища для меня был выстроен сруб. Хороший такой. Пахнущий свежим деревом. Мои крепостные его буквально за два дня поставили. Мне он очень понравился. Я бы в нем и насовсем остался. Но Филька, давно разобравшийся в моем непонимании местной обстановки, намекнул, что так оставлять нельзя.

Кстати, с оборотнем мы поговорили и еще об одном деле. Он, как свидетель моего разговора с волхвом, теперь знает мою тайну. Ну, то что я не совсем тот самый Беляев. Но как оказалось, волновался я об этом напрасно. Ему дела не было откуда я и кто я. А тайну мою он пообещал унести в могилу.

Ну и ладненько!

Далее, я начал разбираться в местных финансовых вопросах: мне и строиться надо, и учиться, и от врагов отбиваться. И на все это нужны деньги.

Сгонял с инспекцией в село Беляево. Заодно распределил там своих слуг, что ранее в усадьбе работали. Набралось их там около двадцати. При себе оставил только конюха и двух женщин — одна чтоб убираться в доме, другая, чтоб готовить. Все равно для большего количества мест в усадьбе не осталось.

Сельцо меня не то чтобы порадовало, но не разочаровало. Справные дома, местами зажиточные хозяйства. И доход, хоть по меркам аристократии с села небольшой, но жить было можно.

Мне показали финансовые отчеты, но я так и не понял, почему дебет с кредитом не сходятся. Потом мне объяснили, что моя покойная матушка набрала огромное количество займов, проценты по которым практически полностью съедают весь реальных доход.

— А куда это моя покойная матушка столько денег назанимала? — поинтересовался я.

— Как куда, барин? — Вопросом на вопрос ответил мне староста. — Для вас же старалась! Сначала она вас одела-обула как подобает. Пыталась выгодно женить. Но не срослось.

— Почему?

— Ваша особенная стать ни кому из невест и их папаш не понравилась. — С ухмылкой ответил староста.

— Зубоскалишь? — Беззлобно поинтересовался я.

— Даже не думал, ваше благородие! — Вытянувшись во фрунт, мужик отдал мне честь. И только дурак бы не заметил, что он надо мной откровенно стебется.

Я этого терпеть не стал. Пора бы уже менять здешнее отношение ко мне. Вот со старосты и начнем.

Резко выбросив руку вперед, я прописал ему в солнечное сплетение.