Песня смерти

— Погоди, а кощеи, это как? — решил уточнить я у разговорившегося спутника. И по его словам выходило, что эти кощеи, по существу, личи — почти неубиваемые существа, способные поднимать мертвых и управлять ими.

А что касается скелетов, то они делятся на три типа — зеленоглазые (самые слабые, держатся толпой, убиваются огнем, магией и легко зачарованным оружием. Следующие — фиолетовоглазые. Эти товарищи уже помощней. Их огонь не берет. Только магия. Да и то, только самая сильная. Отсюда и удивление волкалака, как у меня получилось его с одного удара укокошить.

Поэтому-то он и присмирел, прикинув, на что я на самом деле способен.

Ага, способен. Монетка спасла. У нее может специальный бафф против скелетонов есть? Надо будет выяснить. Фильке, вон, одного удара не хватило.

И третий тип — красноглазые. Эти вообще атас! Элита среди пехоты, так сказать. Мало того, что вообще мало к чему восприимчивы, так еще и способны регенерировать. А, ну и еще такой маленький бонус, ко всему прочему, посмотришь такому в глаза и мгновенно рабом его станешь.

Вот так вот. Вот тебе и в сказку попал!

Чем дальше в лес

— Значит так, вашбродь, мы дальше в лес углубляться не будем. От греха. Опасно там. Если бы я оборачиваться мог, то в одиночку бы проскочил, а так у нас ничего не получится. Ну, это ничего. Кружочек небольшой сделаем и к людям выйдем. Нам самое главное, из леса не выходить, сюда навьи слуги не сунутся. Аккурат между двух огней пройдем.

— А чего тут в лесу опасного? — заозирался я по-сторонам.

Мне и так не по себе было, все время чьи-то взгляды чувствую, звуки какие-то странные слышатся. Да и темно тут, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звезд не видно.

— Да тут много кто водится. — стал пояснять Филька. — Леший, кикимора, болотники всякие, русалки, опять же.

— А русалки разве не в воде живут? — решил уточнить я, припомнив Ариэль. Если у них такие же аппетитные грудки скрываются за... чем тут они прикрываются, то я не против такую повстречать.

— Есть и в воде которые.

Я в этих делах не шибко разбираюсь. Мавки, навки, все они русалки в общем-то. Не будь они к ночи помянуты.

— А что ты там про клятву верности говорил? — припомнил я, заметив, что спустя продолжительное время мой проводник стал идти куда увереннее. Раны как на собаке на нем заживали.

— Да я, это, честно сказать, не в себе был. — отмазался он. — А вот то, что поклялся тебя не трогать, это верно. И добром тебе отплачу. Доведу до города, а там, поминай как звали.