Избранник смерти

Однако Лука не дал мне возможности поразмыслить над этим. Он принялся обучать меня молитвам, не переставая месить ногами лесную почву. И, надо сказать, семинарист с большим жаром взялся за моё религиозное образование.

Лука умудрился вдолбить в мою голову аж две молитвы, пока мы шли к дороге. А уже на обочине оной я пожаловался, морща лоб:

— Хватит, сударь. У меня голова трещит. Ещё одна молитва — и точно лопнет. К тому же нам надо держать ухо востро. Вдруг Петров поставил своих людей на этой дороге?

— Хорошо, — нехотя согласился Лука и побрёл по обочине, приминая промокшими ботинками влажную траву.

— Поворот лучше по лесу обойти.

— Обойдём, — согласился Кантов, до сих пор выглядящий бодрячком, а ведь мы отмахали уже порядочное расстояние.

Нет, Агафью Никитичну надо точно найти, хотя бы ради её травки. Как-то по-наркомански звучит, но травка, и правда, чудесная. Исцеляет так, будто боженька в темечко поцеловал.

Внезапно до моих ушей долетело какое-то приглушённое расстоянием чавканье. Я тотчас обернулся и разглядел среди туманной дымки силуэт лошади. Она катила за собой телегу с мешками, а на козлах восседал мужик в высокой шапке, похожей на папаху.

— Лука Анатольевич, а вот и транспорт, — проговорил я, шустро нацепил очки и отошёл от дороги, дабы животное не испугалось, зачуяв мою ауру смерти.

— Стой, добрый человек! — поднял руку семинарист и вышел на середину дороги. — Не откажи в помощи двум заблудившимся христианам. Позволь нам забраться на твою телегу и на ней проделать часть пути. Совсем выбились мы из сил.

— Забирайтесь, судари, — разрешил тот, подозрительно глянув на меня. Особенно сильно его смутили мои затемнённые очки. Да, такие не каждый день даже в Петрограде увидишь.

— Благодарю, — кивнул Лука и осенил мужика крестным знамением.

После встречи с ведьмой Кантов будто с новой силой воспылал любовью к религии и богу. Он даже лошадь перекрестил и только потом залез в телегу. А я по широкой дуге обошёл нервно переступающее ногами животное и лишь затем присоединился к Луке.

— Но-о-о, пошла родимая! — крикнул незнакомец.

Лошадь снова пошлёпала по грязи, покатив за собой телегу.