Избранник смерти

На меня же он особо не поглядывал, хотя обычно животные плохо реагировали на мою ауру смерти.

— А чего вы даже распятие-то не повесили? — не унимался Лука.

— Чтобы я, трапезничая, на распятого человека глядела? Хороша забава.

— Он был не просто человеком, а богочеловеком! — выдал семинарист и от возмущения аж подпрыгнул на лавке.

— А был ли он? Чего нынче-то не появляются боголюди? — насмешливо просипела старуха и сняла чайник с примуса.

Лука запыхтел, как паровоз, и разинул рот, дабы прочитать бабке проповедь, но я цапнул его за запястье и тихонько поговорил:

— Сударь, вы в самом деле собираетесь устроить теологический диспут с полуграмотной лесной старухой? Так вы вскоре бобрам будете доказывать, что они живут не по-христиански и надо бы им не плотины строить, а церкви.

Не поймёт старушка ничего. Её уже не исправить. Только зазря будете воздух сотрясать да нервы тратить.

— Вы правы, Андрей, — нехотя проронил семинарист и замолчал, бросая на бабку мрачные взгляды.

А та разлила настой по кружкам и спросила:

— Так чего вы по лесу шатались?

— Путь хотели сократить, да вот заблудились, — соврал я, подошёл к столу и взял обе кружки.

Одну оставил себе, а другую поставил на лавку около Луки. А тот задрал штанину и стал массировать опухшую щиколотку. — А вы чего в одиночестве в лесу живете?

— А мне тошно среди людей. Не могу с ними ужиться, — неожиданно призналась бабка, встала на цыпочки и сорвала с верёвки пучок трав. Они во множестве сушились под закопчённым потолком.

— Ясное дело, с таким-то скверным характером, — пробурчал себе под нос семинарист, морщась от боли в ноге.

— И давно вы тут живете?

— Хватает, — уклончиво ответила старуха и протянула мне травы. — На, передай рыжему. Пущай пожуёт их, к опухоли приложит да вот этой тряпицей обмотает. Тада к утру уже всё заживёт.

— Не надо мне ничего. Сам справлюсь, — отказался Лука, сверкнув глазами.

— Сударь, — снова зашептал я, склонившись над парнем, — вы ведёте себя, точно дитё малое. Ежели есть хоть капля надежды на то, что с помощью этой травки ваша опухоль уйдёт, то ей надо воспользоваться.

Иначе как вы с одной ногой? У меня нет столько сил, дабы постоянно служить вашим костылём.

Семинарист тяжело вздохнул, взял травы, закрыл глаза и стал практически неразборчиво читать молитву. Бабка в это время с кривой улыбкой глядела на него. А я опасливо пригубил душистый травяной настой и спросил у неё:

— А имя-то у вас есть, уважаемая?

— Есть. Как же ему не быть? Агафья Никитична я.