Избранник смерти

И пока я шёл к нему, то невольно проводил параллели между этой поляной и той, которая первой встретила меня в этом мире. Безусловно, эти два места были похожи. Но мало ли в лесу похожих мест? И пусть на этой Земле существует магия, однако даже она не способна соорудить из обгорелых брёвен целую избу. К тому же эта халупа совсем не новая. Она явно простояла на этой земле минимум полсотни лет.

— И кто там обитает, сударь? — взволнованно спросил семинарист и кивнул в сторону домика.

— Бабка какая-то. Думаю, она пустит нас переночевать, если только не испугается спать под одной крышей с мастером смерти.

— Мне стыдно вас об этом просить, Андрей, но не могли бы вы мне помочь? Нога совсем отказалась служить мне.

— Да, конечно.

Я обхватил парня за пояс и чуть ли не на себе потащил к халупе. Лука дышал мне в самое ухо и вдруг удивлённо проговорил:

— Сударь, от вас пахнет грязью и… всё. Вы будто не имеете своего запаха.

Глава 12

Немного поразмыслив над причиной пропажи запаха тела, я выдал вполне логичную версию:

— Видать, тому виной то, что мне выпало стать мастером смерти.

— Возможно, — кивнул Лука, задумчиво поглядывающий на меня.

— Это даже хорошо. Ежели разденусь, то собаки-ищейки не почуют меня, — вымученно улыбнулся я и нацепил затемнённые очки, которые каким-то чудом перенесли все невзгоды.

Мой кулак решительно постучал в дверь бабкиной халупы. И звук получился таким громким и раскатистым, что даже заставил недовольно каркнуть ворона, устроившегося на коньке провисшей крыши.

За дверью же что-то упало, а затем послышались шаркающие шаги. Громыхнул засов и следом противно скрежетнули давно не смазанные дверные петли.

— Господи боже! — ахнул семинарист и отшатнулся, увидев длинноносую бабку с седыми волосами и затянутым бледно-голубым бельмом левым глазом.

— Везде вам бог мерещится, сударь, — укоризненно прошептал я, даже не вздрогнув при виде старухи, хотя та в пролившемся на неё лунном свете действительно выглядела так, что доведись мне быть охотником на чудовищ, то я непременно завалил бы её, спутав с какой-нибудь кикиморой.

На её бледном морщинистом лице росли три лиловые бородавки, над верхней губой колосились седые завитки. Уши оттягивали блестящие тяжёлые медные серьги, а на плечах лежала побитая молью шаль, которая двумя крыльями свисала чуть ли не до колен, скрытых длинным цветастым платьем с десятком заплаток и грязных пятен.

Да и голос у бабки оказался под стать внешнему виду. Он был сиплым и вкрадчивым.