Избранник смерти

Здесь мимо панорамных окон увеселительных заведений ходили немногочисленные люди в старомодных одеждах, ездили глазастые автомобили и цокали копытами лошади, запряжённые в экипажи. А однажды из-за угла с грохотом выбрался деревянный трамвай, выкрашенный красной облупившейся краской.

Дом семейства Кантовых обнаружился недалеко от центра города, на засаженной клёнами улице. И выглядело их семейное гнездышко, как покрытый черепицей двухэтажный особняк с кое-где отвалившейся штукатурной лимонного цвета. Кажись, дела у Кантовых нынче шли не очень хорошо.

Вон и трещина в стене, а один из кованных балкончиков выглядел весьма ненадёжно. Выйдешь на такой — и он превратится в одноразовый лифт. Но судя по высоте особняка, потолки в нём ого-го какие, метра четыре! И я в этом убедился, когда оказался в тёмном холле вместе с Астафьевыми и семинаристом. Последний открыл украшенные резьбой входные двери своим ключом, а уже внутри произнёс:

— Слуги ушли, а сестрица моя и папенька, наверное, уже ко сну отошли, потому и темнота в доме царит.

— Наверное, лучше не шуметь, сударь? Или, наоборот, шуметь — мол, гости явились? — спросил я и заметил краем глаза колышущийся тюль. Кажется, кто-то забыл закрыть форточку, из-за этого тюль и трепетал, словно в испуге. А ещё от окна тянуло запахами города: мокрой побелкой, выхлопными газами, мусором, конскими каштанами и клёнами.

Кантов не успел мне ответить, поскольку до холла внезапно долетел пронзительный женский визг.

— Кто это?! Что случилось?! — тревожно выдохнул Лаврентий, округлив глаза.

— Вор забрался? Или лиходей какой? — яростно выпалил Всеволод и со стоном добавил: — Петровы!

Старший Астафьев сразу же помчался в ту сторону, откуда донёсся крик. А вопль повторился, придав нам всем ускорение. И буквально через десяток секунд мы домчались до высоких двустворчатых межкомнатных дверей, украшенных гербами. Всеволод толкнул их, но они оказались запертыми изнутри. Тогда он плечом ударил в двери, а те с жалобным хрустом распахнулись.

— Господи! — в ужасе выдохнул семинарист, узрев открывшуюся нам в свете двух керосинок картину.

В просторной гостиной с зашторенными окнами обнаружился абсолютно голый, худощавый шатен лет сорока пяти с сединой в волосах. Он застыл на четвереньках на пошарканном дубовом паркете, а на нём верхом восседала обнажённая девица с раскрасневшимся лицом, пьяно блестящими глазами и всклокоченными волосами. И ещё одна обнажённая дама в обнимку с пустой бутылкой возлежала на низенькой кушетке.