Избранник смерти

— Представляете, сударь Андрей, этот лживый лицемер градоначальник заявил, что в особняк Астафьевых попала молния! Дескать, она-то и вызвала пожар, погубивший Илью Макаровича! У-у-у, мерзавец! — сжал кулаки Кантов, а затем схватил со стола графин с соком и сделал несколько глотков прямо из горла. Вытер губы и продолжил рычать: — У-у-у, каков мерзавец этот градоначальник! Ещё и соболезнования принёс таким печальным голоском… Гад! Говорит, вся Гать скорбит по Илье Макаровичу. А где же он был в ту ночь, когда Петровы напали на дом Астафьевых?!

— Ну, этого и следовало ожидать.

Петров ведь всю Гать в кулаке держит, — кисло проговорил я. — А тело Ильи Макаровича хотя бы извлекли из-под завалов?

— Извлекли, — буркнул Кантов и зашарил взглядом по столу, словно искал чего бы выпить покрепче сока. Но он не нашёл ничего такого. Тяжело вздохнул, плюхнулся на стул и мрачно произнёс: — Сейчас тело Ильи Макаровича лежит в покойницкой и дожидается, когда прибудут Астафьевы и похоронят его.

— И что на это сказал Всеволод?

— Ежели опустить ту часть, где мой племянник сквернословит, то, можно сказать, что он покинул дом молча.

— Надеюсь, он сломя голову не побежал мстить? — изрядно напрягся я, столкнув брови над переносицей.

— Нет. Скорее всего, Всеволод отправился к Лаврентию. Он ещё вчера говорил, что собирается с ним посоветоваться — мол, пора парню взрослеть, пусть и он выскажется по поводу того, какое решение следует принять в борьбе с Петровыми.

— Вообще-то, здравая идея. Не ожидал от него такой.

И сколько Всеволод будет отсутствовать?

— Час-другой.

— Отлично. Я успею съездить в университет. А вы, сударь, пообещайте мне, что остановите Всеволода, ежели он всё-таки приедет раньше и решит действовать без меня. В борьбе с Петровыми нам надо быть единым кулаком.

— Обещаю, но и вы не задерживайтесь, — кивнул дворянин и пригладил растрёпанные волосы, среди которых явно прибавилось седых.

— Хорошо.

Мне не составило труда быстро покинуть столовую и выйти из дома, а вот извозчики как сквозь землю провалились.

Я прошёл по лужам целый квартал, прежде чем наткнулся на таксомотор. Он стоил дороже конного транспорта, но деньги у меня теперь имелись, поэтому я сел в автомобиль и назвал адрес. Шофер в фуражке кивнул и быстро домчал меня до университета на своей отчаянно тарахтящей машине с противным клаксоном, от которого аж зуб заболел.

Я с искренним облегчением выбрался из таксомотора, поправил тёмные очки и вошел в знакомое здание.