Избранник смерти

Противопоставляете себя учителю? Выказываете бунтарский дух? Что ж, Белов так Белов, — согласился с моим выбором граф и глянул на портьеру, за которой продолжали вспыхивать молнии. — В университет вы, конечно, уже не поступите, но я поговорю с ректором и попрошу его допустить вас к занятиям. Будете ходить на те, что я укажу, однако контролировать вас никто не станет. Учиться или нет — ваше личное решение. Но я советую вам всесторонне развиваться. Жалко будет, ежели вы погибнете, не достигнув пика.

— А других учеников вам было не жалко?

— Жалко. Но никто из них не мог создать в мгновение ока сложнейшее заклятие, которое к тому же ему было неведомо. А ещё ни за одним из них не таскался призрак. И никто из моих учеников не разговаривал с существами смерти спустя всего пару недель после открытия дара. Примите это к сведению, но помните, что гордыня — грех.

— А еще с того, кому много дано, обычно много спрашивают.

— Тоже верно, — кивнул Чернов и нахмурил лоб, словно хотел сказать что-то важное, но передумал и просто добавил: — Ступайте, юноша.

Тут же в дверном проёме показался тот самый старичок, который встречал меня в прихожей. Под столом, что ли, он ждал, когда придёт его время? Впрочем, я не стал ничего говорить. Кивнул на прощание графу и пошёл за слугой.

Старик привёл меня к входной двери, сунул пачку денег и сказал:

— Сударь, возле двери вас ожидает автомобиль.

— Благодарю, — кивнул я, напялил свой макинтош и вышел вон.

Около парадного входа и правда рычал мотором знакомый чёрный автомобиль. Я быстро уселся на заднее сиденье и назвал адрес, после чего водитель кивнул и погнал машину по Петрограду, постепенно превращающемуся в настоящую северную Венецию.

По пути меня мучали сомнения. А может, стоило отказаться от наставничества Чернова? Что, ежели я продал душу дьяволу? Он же наверняка имеет на меня какие-то виды.

Между моими бровями пролегла глубокая складка, свидетельствующая о внутренних сомнениях. Впрочем, она уже исчезла, когда автомобиль остановился около особняка Кантовых. В доме слегка светились только окна гостиной комнаты, а весь остальной особняк оказался погружен во тьму.