Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— У тебя был билет только в одну сторону, твоей дочери уже восемьдесят восемь, а твоим внукам почти шестьдесят.

Я смотрел на смерть, но не видел ее, внутри меня оборвалось то, что не давало мне унывать все эти годы, во мне жила надежда на возвращение, а теперь она умерла.

— Альмонд, я не властна над временем, — тихо проговорила девушка. Когда я осознал себя, я сидел у дерева, а девушка нежно и успокаивающе поглаживала меня по голове. — Мироздание и течение событий имеют свои законы, и время неумолимо, это для тебя прошло десять лет, а для твоей семьи в том мире прошло семьдесят лет.

— Мне не к кому возвращаться, — убитым голосом произнес я, чувствуя, как горе, которое царило в моей душе, пожирало меня.

— Ты не прав, Альмонд, — тихо проговорила мне девушка на ухо. — Тебя ждет прекрасная семья: мама, папа, сестра — и они все тебя очень любят, тебе нельзя оставаться со мной.

Сад начал пропадать, словно иллюзия, а мне вновь начала шептать на ушко девушка:

— Ты мне нравишься, но у тебя еще много дел в мире живых.

Глава 11 часть первая

Очнулся я от громкого дыхания над самым моим ухом, я сначала подумал, что это Серый вновь забрался на мою кровать и таким способом дает мне понять, что он хочет прогуляться. Но когда я открыл глаза, то увидел потолок не своей комнаты, а белый потолок в светлой лечебнице, и вдыхал запах моих волос точно не Серый, а это была единственная девушка, которая испытывала ко мне неоднозначные чувства.

Ингрид подняла свое лицо от моих волос, так и не заметив то, что я пробудился, да и я не спешил сообщать ей об этом. У Ингрид дрожали руки, у нее было томное, возбужденное дыхание, и сейчас я увидел, как из ее здорового глаза потекла одинокая слеза.

— Ну почему именно он? — прошептала она в тишине, отворачиваясь от меня и смахивая слезу со щеки.

Она недолго стояла ко мне спиной, так ничего не говоря, и когда я уже хотел подать голос и раскрыть свое пробуждение, как Ингрид вновь заговорила:

— Он же ребенок! Я сошла с ума? — голос ее был печален и в нем чувствовалась горечь. — Мне остается только одно — ждать, лет семь, нет, лучше пять, хотя можно и через четыре года. Нет! Я буду ждать столько, сколько потребуется.