Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Эта сажа не хочет оттираться! — опять заговорила жалобно Астрид, разминая свои плечи и руки, которые ощутимо стали мускулистее. — Почему ты всегда выходишь чистый из кузни?

— Потому что я моюсь в бочке, а ты нет, — угрюмо проговорил я, думая о том, кто сейчас нас ожидает.

— А мне как мылиться в бочке, которая у всех на виду? — пробурчала Астрид, неспешно идя за мной, поправляя платьице, на которое она сменила штаны с рубахой и фартук в кузне. — Это тебе хорошо: никому не интересен голый мальчишка.

— Ты это своим подругам расскажи! Нечего за мной подсматривать, — раздраженно ответил я ей.

— Да на что там у тебя смотреть? — фыркнула на меня сестренка. — Все равно с тебя не убудет.

Так, постоянно ругаясь по мелочам, продвигаясь по поселению очень медленно, мы подошли к общинному дому, у которого выстроились двадцать воинов в блестящих доспехах, выкованных, как говорил отец, из дрянной стали. Воины хмуро проводили взглядами меня с Астрид, им было запрещено заходить в общинный дом. И только из-за того, что маг привез с собой очень ценный артефакт, им разрешили ступить на землю острова.

Королевские воины — это конечно хорошо, но безопасность острова превыше всего.

В бревенчатом огромном доме был всего лишь один зал, который согревали четыре камина. По центру зала стоял длинный стол, за которым сейчас находились дед Брани, Миуюки и представитель короля. Его я определил по толстой серебряной цепи, на которой висел огромный медальон с мою ладонь, испещренный различными знаками и символами.

Рядом с ним, напротив мамы и деда, сидели два мужчины в дорогих одеждах и странная женщина, одетая в кожаную броню, которая немного походила на броню Миуюки, но было одно существенное отличие. Кожа этой брони была белоснежного цвета, женщине было не больше тридцати лет, красивые черные волосы, приятные черты лица, красавица, только вот портила всю красоту повязка на глазу.

— Госпожа Миу… Мия… — представитель короля ожидаемо не смог справится с именем моей мамы.

— Миуюки, Гарольд, — помог ему дед Брани, понимающе при этом улыбнувшись.

— Госпожа… — Гарольд собрался с силами и медленно проговорил: — Миуюки, я не понимаю, почему вы отказываетесь продать нам голема: после того как закончите его, его приобретает армия, а не какой-то купец.

— Господин представитель его величества Генриха Кровавого, голем не принадлежит мне, поэтому я и не могу его продать вам, — спокойно проговорила Миуюки, и я подивился ее осанке и твердости в голосе.