Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Аль, не уходи!

— Не сейчас, поборись, не дай старухе прикончить тебя! — кричала маленькая Сура, а я начал чувствовать, как медленно, но верно теплеет в груди. — Аль, ты слишком многих оставишь, борись, а я дождусь тебя! Но лет через десять, не раньше!

Я чувствовал, как руки начали подчиняться мне, а уныние сменилось яростью, пальцы с хрустом начали сжиматься в кулаки.

— Борись и вернись! — проговорил спокойный голос моего отца, которого я не видел, а только слышал. — Вспомни, сынок, в сложном бою нельзя сдаваться! А ты сдался и потому бросил всех, кто тебя любит!

Гнев в моем сердце был настолько силен, что я почувствовал, как кровь, словно раскаленный металл, начала медленно пробираться из центра груди к остальным частям тела.

— Я не предатель! — словно обезумевший я кричал в пустоту, в которой оказался сейчас: не было снегов вокруг меня и словно холод ушел. — Я не сдамся и не покину тех, кого люблю!

Перед глазами во тьме начал появляться оскаленный череп, который парил в воздухе, пока тело постепенно проявлялось, а серебряные нити волос мертвой королевы опутывали меня.

Череп в полной тишине приближался ко мне, пока я силился порвать волосы, которые меня спутывали и душили. И когда гнилые зубы уже были готовы начать обгладывать мое лицо, волосы со щелчком лопнули и я наконец-то смог выбраться из забытья.

Ночное небо было усыпано звездами, которые смотрели на разыгравшуюся схватку внизу с безразличием.

А мне вот было не безразлично, так как была моя жизнь на кону, и, порвав свои удавки из волос, я вцепился в лицо метровой королевы. Я орал, кричал что было сил, а мои руки сжимали острые края оголенных костей. Мне было плевать на то, что я не чувствовал своих ног, то, что из моих рук течет кровь, мое зрение подводило меня, а прозрение, которое я активировал еще в катакомбах, показывало какую-то чушь.

Мертвая королева высасывала из меня жизнь, а моя правая рука со вздутыми венами убивала ее. Я видел, как чернота из моих вен вместе с кровью из руки теперь переносилась на череп лича. И белесые кости лича окрашивались в черное, мое проклятье начинало разрушать ее энергоструктуры, подбираясь к самому дорогому, что было у мертвой королевы.