Виктор. Ментальный маг

И уже ваши, а не мои пятки, с удовольствием будут прижигать черти, — легкомысленно заметил я, но диван всё-таки покинул, переместившись в кресло. А то невыполнение прямых приказов барона чревато подзатыльниками.

— Побольше уважения, Виктор! — недовольно бросил Люпен и сам завалился на диван, даже не став снимать штиблеты. — Вспомни, что именно я спас тебя! Нашёл едва живого в канаве. Надо было ещё тогда понять, что ты неблагодарная скотина. Ведь ты даже в канаве бурчал какие-то неразборчивые фразы, которые явно содержали в себе что-то неуважительное! А потом я ещё соизволил пробудить в тебе дар, бессовестный ты негодяй!

— Господин барон, вы открыли его без моего разрешения, когда мне было всего пятнадцать лет! Я две недели пролежал в коме! И вы чуть не сожгли мой дар! — напомнил я, загоревшись праведным гневом.

— Не цепляйся к мелочам, — отмахнулся учитель, сцепил длинные пальцы на впалой груди и добавил: — Я был уверен в благополучном исходе. Почти уверен… Зато теперь ты опережаешь своих сверстников-магов на два года магической практики.

Данный факт ставит тебя в один ряд с самыми даровитыми юными магами-дворянами. Ты ещё должен сказать мне спасибо!

— Спасибо, ваша милость, — ядовито выдал я, прекрасно зная характер учителя.

Люпена не переспорить. А на алтарь науки он готов был положить не только себя, но и меня, как уже однажды чуть не произошло. Поскольку раньше семнадцати лет никто не рисковал пробуждать дар. Уж слишком был велик шанс смертельного исхода. Но наш головастый барон всё равно решил провести эксперимент.

Однако надо отдать ему должное, он тщательно подготовился к нему. Изучил множество литературы, а уже потом стал работать с подростками-сиротами, в которых мог быть дар.

Поначалу у Люпена ничего не получалось. Дар не пробуждался. Но хорошо хоть никто не погиб. А затем барон отыскал шестнадцатилетнего Марка. И он стал первым в ком проснулся дар. Следом было ещё двое шестнадцатилетних сирот-простолюдинов, а я стал последним. И как вы уже знаете, мне открыли дар в пятнадцать.

После этого барон охладел к подобным опытам. Он посчитал, что пятнадцать лет — это нижняя граница пробуждения дара. Четырнадцать — уже точно смерть.

В итоге Люпен решил засекретить результаты своих опытов, так как в них было много незаконного. А мне он строго-настрого приказал не распространяться о моём даре.

Сейчас же барон возмущённо пробурчал, косясь на меня:

— Третий год! Уже третий год ты проживаешь в моём особняке вместе с троицей других сирот.