Последняя капля

Неужто влюбился? Или просто в койку хочет затянуть, пока шанс есть? Хотя, мне всё равно, главное, чтобы от меня держал её подальше.

- Всем приготовиться. – Громко приказал Вовка, и Димка встрепенулся, отбросил размышления в сторону, пришла пора испытать свои силы.

Яркий солнечный свет, отражённый от снежного покрывало резко ударил в глаза, ослепляя. В голову ударила резкая боль, вызванная ярким светом, глаза невольно заслезились, и Вовка инстинктивно поднял щит, желая укрыться в его тени от ослепительного света.

- Дух! – Раздался приглушённый, но довольно сильный удар угодивший прямо в щит и Вовка мысленно поблагодарил капитана за науку. Если бы он не приучил его в любой мало-мальски неприятной ситуации поднимать щит, чтобы даже от солнца и дождя со снегом укрываться, то сейчас этот сильный удар пришёлся бы прямо в его милое личико. А этого допускать ни как нельзя, он ведь в кое-то веки с дамами путешествует. А значит, нужно хотя бы с непобитой мордой ходить.

Вовка думал, а в это время глад ударов не прекращал сыпаться на его щит.

- Если так и дальше пойдёт. – Подумал юный танк, подметив, что снег начинает скользить под ногами, из-за чего после каждого нового удара он скользил обратно к воротам из города. Пусть на пару сантиметров, но двигался в обратном направлении.

- Свалите, придурки! – Гаркнул он, доставая короткий меч.

- Ха-ха-ха! – Рассмеялся незнакомый голос и новый удар обрушился на щит. – Да нам нечто подобное каждый выходящий из этих ворот говорит. Только вот без платы за проход ещё никто не смог дальше отправиться.

- Хочешь уйти из города – плати! – Приказным тоном заявил второй незнакомый голос, но Вовка даже не подумал из-за щита выглянуть, дабы удовлетворить своё любопытство. – Каждый выходящий из города, должен отдать нам по доброй воле то, что нам понравится из его добра.

- Щас, прям-таки разбежался вам подарки дарить.

- Ой, ребят, тут ещё один придурок нашелся. Видно не усвоил утренний урок.

- Так давайте и его убьём, чтоб другим уж точно неповадно было, перечить нам.

Едва незнакомый голос умолк, как морозный воздух рассёк протяжный свист.