Предвестник бури

И только через мгновение понял, что сморозил глупость: кому вообще могут быть в радость избиение и рабство в принципе?

Только вот мужчины почему-то не двинулись с места, как я рассчитывал. На их лицах было какое-то непонятное выражение, а взгляды буквально сверлили меня.

— А что вы будете со всем этим делать, господин? — разговаривать со мной продолжал всего один раб с молчаливого согласия остальных.

— Буду разрабатывать руду, — ответил с грустной усмешкой. И сам же понимал, что это в данный момент даже звучит жалко.

Мужчины переглянулись, помолчали, задумчиво пожевали губами. И вдруг тот же мужчина шагнул вперёд, протягивая руку:

— Мое имя — Оркис. И мы готовы работать дальше, господин. Но при условии изменения содержания и только с вами.

Я вскинул на него полный удивления взгляд и порывисто пожал руку. Ведь мои остаточные знания от учения отца никуда не годились без хоть какого-то практического опыта. Единственное, в чём я мог как-то разобраться — это бумаги. Кстати о них:

— Оркис, ты не знаешь, есть ли какая-то отчётность?

Мужчина покачал головой:

— Боюсь, что нет.

— Очень жаль, — вздохнул, взлохматил короткие волосы. События сменяли друг друга слишком стремительно, я не успевал думать. И теперь пытался судорожно сообразить, как же разыграть эту партию со случайно расставленными фигурами.

— А зачем вам отчётность, господин?

— Кажется, кто-то не был со мной до конца честен, — задумчиво покачал головой.

— Я не видел отчётов, господин, — Оркис начал говорить, но как-то нерешительно. Я подбодрил его внимательным взглядом и кивком. Мужчина продолжил: — Пока я был на рынке, слышал, какая цена у металла, что тут разрабатывается. Да и здесь, как только нас привезли и до того, как избили, я успел заметить, что на продажу отвозили не менее трёх подвод с рудой для выплавки.

Я уловил ход его мысли и не удержался от конкретного вопроса:

— И сколько это может стоить?

— По прикидкам, не менее тридцати золотых.

Из меня как будто вышибли воздух. В горле поселился мерзкий комок слизи. Если рудники истощаются, то эта партия должна была быть меньше предыдущих. Но дядя всегда передавал мне лишь малую долю, а это значит только одно: он обманывал меня с самого начала.