Воздушные фрегаты-5. Большая игра

– Это ведь был его замысел и план, не так ли? Ему и делать…

- Он глуп, как бревно, и наверняка все провалит. Вы должны были поручить это дело мне, мой кайзер, – проворчал Геринг.

- В другой раз, Герман, в другой раз. Впрочем, если желаешь, можешь отправиться в Буэнос-Айрес и провести там негласные переговоры с нашими сторонниками. А заодно и присмотри за русским гроссом, только аккуратно, издали.

- Слушаюсь, мой кайзер, – щелкнув каблуками, Геринг коротко качнул тяжелой головой.

Уходя, он прошептал себе под нос: «Хоть что-то…»

Вильгельм, оставшись в одиночестве, без сил откинулся на спинку кресла и посмотрел на постепенно прогорающие отличные дубовые поленья.

Колычев по-прежнему оставался для него загадкой. В этом совсем еще юном и таком уверенном в себе, неожиданно обретшем огромную силу и власть человеке, он видел все, чего не получил когда-то сам.

«А сейчас уже поздно. Все поздно! Нет, прочь уныние, будущее за нами! Я еще приведу Германию к истинному процветанию и могуществу, достойному ее гения! А за этим Колычевым будем приглядывать.

Посмотрим, что и как он сумеет передать Александру Третьему. И что на мои предложения ответит русский царь».

Так уж случилось, что в Италии молодожены пробыли недолго. Кто знает, что было тому причиной, не слишком хорошая для Аппенинского полуострова погода или марши чернорубашечников, регулярно проходившие в городах и весях этой древней страны, но Колычевы не стали задерживаться ни во Флоренции, ни в Неаполе и даже Вечный город с Ватиканом не смог удержать их внимания.

Обошлось даже без официальных встреч. Стареющий король Виктор-Эммануил в это время отдыхал от трудов праведных на Сардинии, а совершенно отодвинувший его от власти дуче Муссолини был слишком занят начинающейся уже третьей по счету Итало-Абиссинской войной.

К слову сказать, Российская империя хоть и не вмешивалась в этот конфликт напрямую, но достаточно явно поддерживала тамошнего негуса Хайле Селассие I и поставляла ему вооружение.

Так что вполне вероятно, холодный прием, устроенный русскому сенатору, был обусловлен именно этим.

- Ну и черт с ними, – пожал плечами Март. – А не осуществить ли нам мечту Остапа Бендера?

- А кто это? – удивленно посмотрела на него Саша.

- Сын турецко подданного, идейный борец за денежные знаки и великий комбинатор, – немного грустно ответил ей муж, в свое время попытавшийся выяснить, написано ли это произведение.

Увы.