Книга третья. Рыцарь в клетке

Спустя два часа, когда даже Эйлакс внутри меня взмолился заткнуть пышущего нездоровым энтузиазмом Хитоши, мне в голову пришла замечательная мысль.

– Хитоши-кун, помнишь тот меч-револьвер, что ты мне показывал?

– Да! Помню! Ты дал ему название! Я потом долго думал и выбирал между «риборубакен» и «джукен», но твоя идея лучше! Отличное название! Сам меч… скучный, совсем скучный, нет движущихся частей, нужны сплавы, слишком маленький калибр… не круто! Вот смотри сюда, если мы приделаем два круга циркулярных пил к древку этой нагинаты…

– Постой.

Паренек завис, бессмысленно хлопая ресницами. Потом немного отвис, явно уверившись, что ему не показалось.

– Ты правда хочешь, чтобы я сделал тебе их? – расцвел он, – Прямо по-настоящему?!

– Я даже буду ими пользоваться, – щедро пообещал я.

– Я очень-очень рад! – суматошно заорал Хитоши, задрав руки кверху и излучая восторг безумной улыбкой. Постояв так секунд пять, он уронил руки и совершенно мертвым тоном добавил, – Но не буду.

Елки-моталки, боюсь этого парня. Если это не личинка безумного ученого, то я не я.

У семьи Матсухида было замечательное, хоть и не большое металлообрабатывающее производство, более того, они выпускали несколько линеек оружия, пользовавшихся довольно большой популярностью у местных. Хитоши между обсуждением продуктов его воспаленного мозга небрежно поведал мне своей личной мастерской, где он и творит шедевры каждый раз, когда измученная его присутствием семья швыряет в него деньгами, банально откупаясь от присутствия гения.

– Мне нужен крутой «джукен». Для механического доспеха, – радостно улыбнулся я, заставляя юного психа нервически оживиться.

При виде раскрытого «Свашбаклера» Хитоши продемонстрировал эрекцию, а я еле сдержался от испуганного вопля при виде этого. Через десять минут, под нескончаемые азартные вопли психопата, я нагрузил его двумя мешочками гранулированного гладия, амальгамированного специальной пленкой под расплав.

Я сложил руки на местный манер и пару раз хлопнул в ладоши, молясь за упокой Матсухиды.

На заднем дворе поместья стояли шум и гарем. Точнее можно было выразиться так – гарем, генерирующий шум.