Книга третья. Рыцарь в клетке

– Вы описали бронированного разведчика, которому зачем-то дали большой нож! – недовольно отрезал Цуцуми, – Я же вас просил описать, что есть ваш знаменитый английский «Паладин»!

– Это пятитонный неуязвимый кузнечик с мечом, выполненным из гладия! – злобно отрезал я, мусоля в губах сигарету и сверля взглядом вредного генерала, – Это даже не СЭД, это увеличенный железнодорожный доспех, с скелетной структурой, выполненной из чистого гладия, на которую навесили искусственную мышечную ткань на основе того же гладия, снабженную двенадцатью разнесенными по корпусу ЭДАС-ами высокой мощности! Затем всё это богатство закрыли серенитово-гладийной броней, получая в итоге «кузнечика», способного победить в одиночной схватке три любые другие модели СЭД-ов, а также почти любую миазменную тварь, включая уровень опасности «пожирателя городов»! Если «Паладина» будет использовать ветеран Механического Полка Его Величества Генриха Двенадцатого, то приведенные мной цифры можете спокойно умножать на четыре! А еще этот доспех не ломается, его механизмам нужен профилактический осмотр разве что раз в год!

– Как это – не ломается? – широкое плоское лицо Ятагаки изобразило неземной уровень изумления.

– Гладий и серенит, господин генерал, – устало выдохнул я, прикуривая еще одну сигарету, – Эти СЭД-ы чудовищно дороги, но практически вечны, если по ним не стрелять из больших пушек. Конструкция под броней состоит из металлизированных псевдомышц, которые, при эфирном насыщении, работают почти без эффекта трения.

– …на четыре… – бормотал генерал, рассматривая «Паладины» с совершенно другим выражением лица.

Сам знаменитый доспех во многом напоминал строение человеческого тела. Мышцы, связки, энерговоды – весь несущий каркас хомо сапиенса. В центре торса у «Паладина» располагалась дополнительно бронированная камера с пилотом, в которую был встроен единственный сложный элемент конструкции – сканер и модулятор аурных сигналов.

– Вы меня убедили, Эмберхарт-сан, – Итагаки предпринял еще одну попытку авторитетно нависнуть, провалился, но его это не смутило. Он задрал подбородок, жевнул губами еще раз и наконец, нехотя сказал, – Однако, у нас есть одна очень неприятная проблема.