Книга вторая. Изгнанник на цепи

– Не думаю, что это у вас получится из тюрьмы или могилы, – посидев секунды три, зам начальника департамента специальных расследований встал, позволив себе скорбно покачать головой, – Тогда прощайте, Эмберхарт-сан.

– Отнюдь, Отагавари Макото-сан, – вежливо ответил я ему, – Всего лишь до свиданья.

Как только очередной в моей жизни шантажист вышел из палаты, я с трудом встал и поковылял к самому дальнему окну. Закурил сигарету, пуская внутрь прохладный декабрьский воздух. Здесь, в Токио, зимой редко когда бывает ниже +10 градусов.

Подумав об этом, ухмыльнулся – градусы Цельсия в этом мире назывались просто градусами, а другие системы измерения температур так и не вышли за пределы весьма узкоспециализированных научных работ.

Бросил взгляд на лежащего ребенка. Та по-прежнему выглядела так, как будто умерла позавчера от переутомления. Однако, приходящие медсестры и врачи, закрывавшие нас с ней по очереди ширмочками при обследовании, уверяли, что всё хорошо. Посмотрев на показавшуюся из-под одеяла ступню, я прищурился… но быстро выкинул промелькнувшее подозрение из головы.

Наглость, высокомерие, неуступчивость, принципиальность. За все это я должен быть благодарен роду, из которого меня выкинули. Именно благодарен – любая социальная среда подобна обезьяннику, в котором носителя ресурса пытаются прогнуть, а бесполезных выбрасывают или используют. Кроме того, представители Древних Родов изредка служили «лакмусовой бумажкой», когда по какой-либо причине отправлялись в чужую страну.

Монархи легко отслеживали тех, кто не слушал их настоятельной рекомендации с нами не связываться.

Кроме этого, у моего нахальства также были веские обоснования. Играть наглого неуступчивого «гасконца», скорого на выстрел в лоб, для меня единственный шанс заставить с собой считаться. Это все равно будет актуально ровно до момента, пока я не сяду внутрь подаренного Японии СЭД «Паладин».

На этих островах нет крупных скоплений миазмы, способных породить чудовищ, подобным сибирским.

Японцы нация законопослушных трудоголиков, поэтому и бунты железнодорожников здесь чрезвычайно редки.

Кем тут работать пилоту такого чудовища как «Паладин»?

Ответ один. Палачом провинившейся аристократии. Цепным псом императора.

Так что мне плевать, сколько мозолей я отдавлю, ненавидеть меня будут в любом случае. Только тронуть не посмеют. Наверное. Поначалу.

А сейчас отсюда нужно убираться, не дожидаясь ареста.